— Ну конечно, — согласился прокурор.

— Понимаю ваше состояние, — произнес капитан, и оба они посмотрели на инспектора.

Что они хотели от него услышать? Весь этот рассказ и поведение парня... Инспектор наблюдал за выражением его лица, вспоминая, как он плакал в тот день. Теперь он напуган, напуган и измучен. А вот Портеус ничего не боится, говорит и говорит, уверен в себе, спокоен. Так зачем же лгать? На этот вопрос может ответить лишь мальчишка.

— После того как вы оставили его в тот вечер, что он делал? — поинтересовался инспектор.

— Думаю, — Джороджо взглянул на Портеуса, — он спал.

Инспектор тоже обернулся к Портеусу:

— А ночью?

— Что, простите? — удивился Портеус.

— Об этом мне следует спрашивать у... Джорджо, правильно? Я вам должен задать этот вопрос. Я так понимаю, что сэр Кристофер полагался на вас, если ночью ему надо было встать.

— Да.

— Как это происходило? Где вы спите?

Джорджо указал на служебную дверь, завешенную шелковыми драпировками на стене.

— Там в коридоре есть небольшая комната, где я сплю, и ванная.

— А шнурок от колокольчика вот здесь, возле маленького столика? Так далеко от кровати?

— Нет. То есть да. Это звонок на кухню. Сэр Кристофер пользовался медным колокольчиком. Я очень хорошо его слышал. Он и на улицу его с собой брал, на тот случай если я ему понадоблюсь.

— А в эту последнюю ночь он вызывал вас?

— Я... Нет... Не припомню такого. — Лицо мальчишки вспыхнуло огнем, он попытался перехватить взгляд Портеуса, но никакой помощи с его стороны не дождался.

— Вам не показалось это несколько странным? Или он никогда не будил вас ночью?

— Обычно будил, да.

— Один раз за ночь? Или два? Как обычно бывало?

— Два. — Шум дождя почти заглушил его слова.

— Вы сказали два раза?

— Да.

Инспектор понял, что у мальчишки пересохло во рту, и немного ослабил хватку.

— Доктор сказал, что сэр Кристофер был мертв уже более двенадцати часов, когда он приехал сюда, так что это вполне может объяснить, почему он не позвал вас ночью. Вы согласны, капитан?

Джорджо облегченно выдохнул — громче, чем отвечал.

— Большое спасибо вам обоим, — сказал капитан. — Теперь мы можем оставить здесь инспектора, чтобы он осмотрел комнату и составил необходимый протокол. Или, может быть, вы хотите?.. — Подняв брови, он вопросительно посмотрел на прокурора.

— Нет-нет, мне все ясно, — отозвался прокурор. — Давайте не будем мешать инспектору и дадим ему возможность подготовить протокол. Бюрократия — проклятие нашей жизни.

Все направились к дверям, Джорджо в конце процессии. Дойдя до двери, парень почувствовал, как на плечо ему легла тяжелая рука.

— Джорджо? Могу я называть тебя Джорджо? — спросил инспектор.

— Да...

— Ты извини, но я не могу вспомнить твою фамилию... И, если уж совсем честно, не знаю, как правильно произносится твое настоящее имя... Дай им пройти, пусть уйдут. Ты ведь не очень торопишься, верно?

— Не очень.

— Останься и помоги мне здесь. Покажи мне колокольчик, о котором ты нам рассказывал.

Юноша сразу обернулся к прикроватному столику. Украшенная мозаикой шкатулка, ночник, наполненный водой графин и насаженный сверху на пробку стакан, перевернутый вверх донышком.

— Да... Я тоже подумал, что он должен лежать на столике, но колокольчика здесь нет, — заметил инспектор. — Интересно, куда же он подевался. Как ты думаешь, может, его в суматохе переставили куда-нибудь?

— Да. Да, наверно... Простите, я... Мне надо в туалет.

Инспектор убрал руку, и Джорджо направился к маленькой потайной двери, при этом было видно, что он все еще ощущает тяжесть у себя на плече.

— Одну минуту... Извини, но не мог бы ты сказать мне еще кое-что... Какие бумаги просматривал сэр Кристофер в тот последний вечер? Вообще-то я знаю, что значит парализованная правая рука. У моей матери было то же самое. Не могла держать газету, не могла собрать бумаги вместе. Для этого нужны две руки. Полагаю, все это за него делал ты.

— Я.

Инспектор подошел к Джорджо и положил свою большую руку на бумаги, лежавшие на маленьком столике. В комнате было слишком темно, чтобы можно было разобрать, что это за бумаги.

— Полагаю, все его документы должны лежать здесь, его страховой полис... Если учесть состояние его здоровья... Это он?

— Да. Это страховой полис.

— Хорошо. Можешь идти. Я подожду тебя. — Инспектор поднял руку и включил небольшую настольную лампу. Бумаги оказались перечнем банковских счетов.