— Алекс тоже нас уверял, и я до сих пор не уверен, правильно ли мы поступили. Я не могу позволить несправедливо осудить юного Джорджо.

Портеус положил руку старику на плечо и прошептал:

— Не забывайте, вам нельзя волноваться.

— Я знаю.

— Инспектору необходимо будет поговорить со всеми вашими служащими, сэр Кристофер, в том числе и с Джорджо. Он занял место того юноши, которого вы уволили после прошлого ограбления?

— Нет. О нет, после Алекса было еще несколько... Джорджо здесь совсем недавно, всего лишь пару месяцев. Очаровательный мальчик. Вы не станете?.. Я имею в виду...

— Инспектор поговорит с ним и с остальными вашими служащими. — Капитан встал. — Сэр Кристофер, пожалуйста, поверьте мне, ваши опасения совершенно понятны. В собственном доме вы хотите чувствовать себя в безопасности, хотите знать, что вас окружают преданные люди и, безусловно, это гораздо важнее, чем найти несколько серебряных вещиц. Если позволите, я бы хотел осмотреть все входы в дом, потом комнату или комнаты, откуда они пропали. Инспектор останется здесь с вами и разъяснит процедуры, которые последуют далее. Я уверен, он убедит вас в том, что вам не о чем беспокоиться.

У инспектора екнуло сердце. Маэстренжело испытывал непоколебимую уверенность в том, что инспектор прекрасно находит общий язык с людьми и умеет разговорить их. Но рассчитывать на это в данном случае было просто смешно. Все еще оставалось загадкой, почему капитан приехал сюда. Инспектору было неудобно спрашивать об этом в машине. Однако, несомненно, если бы речь шла об обычном давлении сверху — как-никак важный иностранец! — капитану следовало бы вести светскую беседу с хозяином, отправив инспектора заниматься делом: искать следы взлома дверей, опрашивать прислугу и так далее. Та еще идея — оставить его успокаивать миллионера, у которого стащили пару безделушек! К тому же, чтобы помочь людям, нужно проникнуться их житейскими проблемами, тогда они смогут спокойно доверить тебе свои беды. Да, разумеется, людям необходимы разговоры по душам... но о чем, во имя всего святого, он должен непринужденно болтать с этим стариком? Какие у него могут быть житейские проблемы? Вместо этого инспектор принялся описывать процедуру снятия отпечатков пальцев у прислуги — понимаете, просто чтобы исключить их из круга подозреваемых, — объяснять, почему необходимо осмотреть здание снаружи и принять меры предосторожности на случай, если это была лишь разведка перед ограблением более серьезным, которого можно ожидать, когда волнение уляжется...

Тема была исчерпана, а капитан все не возвращался, и инспектор снова задумался о том, какие бытовые проблемы могут быть у богатого человека. Он оглядывался по сторонам, подыскивая новую тему для разговора и стараясь не смотреть при этом на мольберт. Инспектор был уверен: заговори он о находящейся на нем картине, обязательно ляпнет что-нибудь не то. Она казалась ему очень неумелой, но, возможно, потому, что он привык к полотнам палаццо Питти и не понимал современного искусства. Инспектор переключил свое внимание на сад — вполне безопасная тема. Белые и бледно-розовые соцветия герани свисали из терракотовых вазонов. На вьющихся розах, плети которых цеплялись за стены и нижние ветки других деревьев, все еще красовались несколько белых цветков. Низкая живая изгородь, прямо-таки геометрически аккуратная, окружала кустарники и беспорядочно растущие блеклые, мелкие, невыразительные цветы.

— У вас прекрасно ухоженный сад.

В отношении живых изгородей это было правдой, а вот все остальное отнюдь не казалось ухоженным, особенно потому, что из каждого укромного уголка, из каждой щели в стене, из-под гравия, покрывавшего тропинки, пробивалась растительность. Ему требуется целая армия садовников... Не следует говорить это вслух.

— Сад действительно прекрасно ухожен, а что касается именно этой его части, у меня есть все причины быть благодарным моим садовникам, потому как сам я не занимался ею много лет. Каждое утро я просыпаюсь с мыслями о садах. Я люблю хотя бы час провести с садовниками. Но этот уголок... Они любят его и ухаживают за ним, и ничего здесь не изменили, только лишь вынесли одну или две статуи, которые необходимо было отреставрировать. Я знаю, они делают это не для меня, но я все равно им благодарен.

Инспектор ничего не понял из услышанного, но принялся лихорадочно соображать, какое бы еще сделать замечание о саде, поскольку, очевидно, именно на нем сосредоточивались повседневные интересы хозяина.

Спрятавшись за спасительным прикрытием темных очков, инспектор оглядывался в поисках источника вдохновения. С удивлением он заметил «старую знакомую», которая вполне могла бы послужить его цели. Чуть поодаль слева была расположена статуя девушки, наливающей воду бесконечной струйкой из каменного кувшина в бассейн у своих ног.

— Разве это не копия статуи из садов Боболи?

Сэр Кристофер проследил за взглядом инспектора и улыбнулся.

— Нет-нет, это не она, но ваша память вас не подводит. В садах Боболи находится копия этой, эпохи Ренессанса. А это римская статуя второго века нашей эры.

Черт побери! Ну, он сделал все, что мог. Капитан не имел права оставлять его в таком затруднительном положении, и, даже если им придется целый час сидеть в тишине, слушая стрекотание сверчков, он не собирается снова выставлять себя дураком.

— Должно быть, вы хорошо знаете сады Боболи, инспектор, раз так быстро заметили статую.

— Достаточно хорошо, да. Мой кабинет расположен в левом крыле палаццо Питти. А подведомственный мне участок это, не вдаваясь в детали, левый берег Арно, включая этот холм.

— Значит, я тоже ваш подопечный. Приятно слышать. Ну и как — числится ли моя маленькая команда в благонадежных? Последнее время я так редко спускаюсь в город, что совсем не в курсе событий. Много ли серьезных преступлений вам приходится расследовать? Отсюда Флоренция всегда выглядит сонным царством.