И чем ближе Мейсон узнавал Кевина, тем яснее понимал, что в роли приходящего папы он не добьется желаемых результатов. Наверное, поживи они с Кевином под одной крышей хоть пару лет, все было бы иначе. Их отношения успели бы за это время сложиться, а так… так это все было больше похоже на игру, здесь Крис права.

А главное, Мейсону не хотелось быть приходящим папой! Он хотел жить со своим сыном. Но он не видел возможности изменить ситуацию. По крайней мере, в обозримом будущем. Вот когда Кевин вырастет и будет способен сам решить, с кем ему хочется жить, тогда можно надеяться на благоприятный исход. А пока оставалось лишь ждать, и Мейсон мало-помалу смирялся с этой невеселой перспективой, как вдруг…

— Хорошо, я тебя выслушаю, — сказал Мейсон судье. — Надеюсь, пяти минут хватит?

— А я пяти минут не желаю слушать! — воскликнула Крис и направилась к двери.

Но Мейсон схватил ее за руку.

— Воспомните, что поставлено на карту! Вы же сами говорили, что интересы ребенка превыше всего. Хватит вам думать о себе!

Он убеждал ее с таким пылом, что даже сам удивился.

Крис пожала плечами и вернулась на свое место.

Мейсон пронзительно поглядел на Гарольда.

— У тебя есть какие-то конкретные предложения?

Гарольд нервно постукивал по столу ручкой.

— Вы только не отвергайте мою идею с порога. Она не такая бредовая, как может показаться с первого взгляда. — Глаза его взволнованно блестели. — Перед нашей встречей я поговорил с вашими адвокатами, и они рассказали мне, как развивались события начиная с августа… когда ты, Мейсон, появился в доме Тейлоров и как началась вся эта история. А еще… еще они довольно много рассказали мне о вас — о ваших характерах, привычках, о вашей личной жизни. Тебя-то, мой друг, — он повернулся к Мейсону, — я и без них хорошо знал, так что тут сюрпризов не оказалось. А с вами, — судья перевел взгляд на Кристину, — я не имел удовольствия быть знакомым. Но, побеседовав с Полом, я уже не сомневался, что вся ваша жизнь сосредоточена вокруг сына. Как, собственно, и должно быть, по моему мнению.

Судья умолк, выжидательно глядя на собеседников. Они сидели не шелохнувшись.

— Итак, что же мы имеем? — Гарольд взмахнул ручкой, словно дирижерской палочкой. — Двое хороших, порядочных людей портят жизнь третьему человеку, которого оба любят. Из-за чего и сами страдают.

Мейсон вдруг сообразил, что до сих пор держит Кристину за руку, и, смущенно отведя взгляд, разжал пальцы.

— Но самое печальное и одновременно обнадеживающее в данной истории, — продолжал Гарольд, — это что вы оба желаете Кевину счастья. Мейсон считает себя обязанным внести свой вклад в воспитание сына. И я думаю, что он прав. Только подражая отцу, мальчик может стать настоящим мужчиной, а в будущем и хорошим отцом. Вы можете не соглашаться с жизненными принципами Мейсона или с его политическими убеждениями, но это не значит, что он плохой человек. По правде сказать, я, например, не особо жалую республиканцев, но кое-кто из них бывает у меня в гостях.

— А мне и не нужно, чтобы мисс Тейлор меня «жаловала», — сухо возразил Мейсон.

Гарольд улыбнулся.

— Не зарекайся, приятель.

— Давайте не будем отвлекаться, — попросила Крис.

Гарольд снова обратился к Мейсону:

— Думаю, ты не будешь оспаривать у Крис право считаться матерью Кевина, хотя генетически это не так. Ты не хуже меня знаешь, что ни один американский суд не отнимет у нее ребенка. Да-да, я понимаю: ты не разделяешь ее взглядов, но именно такие люди и спасают нашу планету для Кевина и его будущих детей. И тебе придется это признать.

Мейсон что-то недовольно проворчал себе под нос.

— Ладно, не будем спорить, — пресек его возражения Гарольд. — Лучше вернемся к поискам выхода. Как сделать так, чтобы вы оба были удовлетворены, да еще Кевин при этом бы выиграл? Я же прекрасно понимаю, что вы не испытываете друг к другу никаких чувств. Но, с другой стороны, в сложившихся обстоятельствах брак для вас — это самый правильный, самый разумный выход. Я бы даже сказал «идеальный». Ты, Мейсон, сможешь видеться с Кевином сколько захочешь и наконец-то станешь для мальчика настоящим отцом. Даже если бы ты виделся с Кевином каждую неделю — а это, насколько я понимаю, очень проблематично, — вы бы так не сблизились. А вам, Крис, больше не придется волноваться, надолго отпуская Кевина с Мейсоном. Вы боитесь, что он окажет на пятилетнего малыша негативное влияние? Тогда соглашайтесь на этот брак! Живя с Мейсоном под одной крышей, вы будете общаться втроем, а ты, Мейсон, сможешь каждое утро видеть Кевина по крайней мере за завтраком. Как тебе такая мысль?

Мейсон пожал плечами и ничего не ответил.

— Вам только нужно найти дом, в котором было бы два крыла и общее жилое пространство. Считайте это привилегированным частным пансионом для единственного учащегося — Кевина. А когда он подрастет, вы сможете развестись, оговорив заранее все детали. Кевин уже не воспримет это так болезненно.

Мейсон потрясенно покачал головой.

— Ты меня удивляешь, Гарольд. Как ты можешь нам такое предлагать!

И покосился на Крис, ожидая увидеть на ее лице возмущение, гнев или, на худой конец, недоверие. Но увидел совсем другое — задумчивость и даже нечто похожее на покорность судьбе!

— Я сама себе удивляюсь и, может, потом пожалею о своих словах, но знаете, мне кажется, в предложении мистера Маккормика что-то есть… — неожиданно тихо проговорила она. — Я, например, уже примирилась с тем, что вы прочно вошли в жизнь Кевина и никуда вас теперь не денешь. Да, мне это не нравится, но ничего не поделаешь. — Она опустила глаза и посмотрела на свои руки, сжатые в кулаки. — Мы с вами оба страшные упрямцы, Мейсон, но, надеюсь, не глупцы. И если согласимся на этот брак, то только ради Кевина. Чтобы у нашего… сына была нормальная жизнь!