Шрифт:
Хоуп уловил благоприятную возможность и приказал резко переложить руль, чтобы продолжить поворот влево. Дево посмотрел вперед, потом на капитана.
– Поднять бизань, поставить новую контр-бизань и взять на гитовы марсели! – бросил ему Хоуп. Первый лейтенант помчался вперед, на ходу собирая марсовых, отзывая матросов от пушек и подгоняя помощников боцмана. Повинуясь пронзительным окрикам первого лейтенанта, люди засновали по снастям.
– Вилер, направь своих «лобстеров» брасопить бизань-рей!
– Есть, сэр!
Обутые в башмаки парни Вилера принялись тянуть брасы, а марсовые тем временем ставили парус. Один из помощников штурмана попытался справиться с наветренным шкотом, ему на помощь пришел еще один, и они стали тянуть вместе, тем временем трое матросов под началом помощника боцмана отпускали гитовы и бык-гордень. Белое в лунном свете полотнище паруса заполоскало под воздействием штормового ветра, потом натянулось, и «Циклоп» начал поворачивать.
Теперь и Дринкуотер заметил со своего места на марсе мель: серую полоску милях в четырех-пяти от них. Он спохватился, услышав, как кто-то зовет его.
– Эй, на фор-марсе!
– Да, сэр!
Внизу стоял первый лейтенант.
– Полезайте наверх и уберите марсель!
Дринкуотер не медлил. Фор-марсель терял тягу по мере того, как потравили шкоты и парус стали подтягивать к рею. Он бешено сопротивлялся, трепеща на ветру, а колебания мачты свидетельствовали о том, что многие снасти были перебиты ядрами.
В результате невероятного возбуждения и напряжения Дринкуотер чувствовал, что у него кружится голова. Когда борьба с парусом была завершена, мичман обвис на рее, едва живой от холода и голода. Он посмотрел направо. Белая полоса бурунов казалась совсем близкой, и «Циклоп» раскачивался на резких волнах, свойственных мелководью. Но корабль уже поворачивал, пересекая линию ветра и идя курсом, почти параллельным отмели. Фрегат все еще сносило под ветер, но уже не прямо на банку.
Темные силуэты и яркие вспышки подсказывали, что на юге и западе от них противоборствующие флоты ведут бой. Ближе к ним, с левого борта, раскачивался на волнах испанский фрегат. Он был повернут бортом к волнам и ветру, и его медленно сносило на мель.
Вызванная с батарейной палубы группа усталых и почерневших от пороха моряков разворачивала полотнище запасной контр-бизани, грубая ткань змеилась из рулона, стелясь по палубе. Через тринадцать минут новый парус уже занял свое место на остатке мачты.
«Циклоп» снова стал управляем. Подняли бизань, и шкоты передних парусов потравили. Хоуп напряженно старался положить корабль на правый галс. Бушприт фрегата снова направился на мель, в ту сторону, где на волнах беспомощно перекатывался «испанец». «Циклоп» привелся к ветру. Вот его бушприт уклонился в сторону от мели. Ветер задул справа в корму… потом в борт. Реи развернули, шкоты выбрали. И вот корабль лег уже в правый бейдевинд, и из-за того, что ветер почти встречный, он кажется еще более сильным. «Циклоп» глубоко зарывается носом, и фонтан брызг сыпется на палубу. Полуголые артиллеристы вновь скрылись внизу, спеша к своим пушкам.
Хоуп отдал приказ снова атаковать противника, медленно дрейфующего к мели. Орудия фрегата снова выдвинули из портов, «испанец» открыл ответный огонь.
– Почему бы нам не бросить якорь, шкип? – прокричал Блэкмору Дево, стараясь перекрыть грохот пушек.
– И получить возможность поливать его продольным огнем? – усмехнулся старик.
– А что нам еще остается? Мы не сможем бесконечно торчать здесь. Нам нужно…
Хоуп услышал разговор. Когда непосредственная опасность миновала, он вновь почувствовал себе полновластным хозяином корабля, и болтовня раздражала его.
– Мистер Дево, ваша задача – драться, а тактические решения предоставьте мне.
Дево прикусил язык. Угрюмо глядя на испанский корабль, он с удивлением услышал новый приказ капитана:
– Пропустить канат через последний порт! Живо, парни, живо!
Поначалу Дево не мог ничего понять, но тут снова выглянула луна. Капитан вытянул руку:
– Смотри, парень, смотри!
Красно-золотой флаг Кастилии исчез с кормы фрегата. «Испанец» сдался.
– Прекратить огонь! Прекратить огонь!
Пушки фрегата, ринувшегося за противником, смолкли, измученная прислуга едва не валилась с ног. Но Дево, у которого такой поворот событий полностью отбил охоту спорить, был уже среди них, побуждая к новым усилиям. Дево выкрикивал приказы, подкрепляемые весомыми аргументами со стороны помощников боцмана. Слух о сдаче «испанца» распространился по кораблю как пламя. Усталость сняло как рукой, ведь если им удасться увести его от мели Сан-Лукара, фрегат станет их призом.
Даже аристократ Дево был далек от мысли осуждать капитана за стяжательство. Он с готовностью ухватился за шанс преумножить свое не слишком крупное состояние. «Если бы только «Циклоп» не был так поврежден», – с сожалением подумал первый лейтенант.