Это не вампиризм это глупость, с которой норой чрезвычайно трудно бороться. Дикари готовы защищать свои маразматические традиции и противоестественный уклад жизни любой ценою и столь же дикарскими методами.

За примерами тут далеко ходить не надо: в XXI век нецивилизованные народы не вытянешь даже танками, и кровавые диктаторы, как ни странно, пользую поддержкой своих отсталых народов.

Но не это предмет книги, эти вопросы пусть решают политики, военные и этнографы: важно просто понять, что отсталые народы, у которых принято пить кровь животных и человека, вампирами не являются! И мы, европейцы, возможно, имели подобные традиции одну-две тысячи лет назад. Когда это является нapодной традицией, когда это повсеместно принято, неприменим термин «патология». И только у европейцев всякий маньяк, выпивающий человеческую кровь. патологичен, и со стопроцентной уверенностью его назовут «вампиром».

Мне вспоминается история 14-летнего мальчика-кампучиица из армии красных кхмеров Пол Пота, рассказанная польским журналистом, очевидцем событий. В 1979 году, в разгар гражданской войны, этот мальчик убил свою первую жертву. Товарищи по партии и оружию приобщили его к святой традиции красных кхмеров: распороть живот убитого врага, достать его печень и съесть ее тут же, еще теплой. Что он и сделал. Что и делали все остальные, и делают сейчас, когда вы читаете эти строки, поскольку гражданская война в этой стране еще не окончена. Это противоестественно, но кое-где так до сих пор принято — поедать печень либо сердце врага.

В мире происходят вещи, творимые людьми, не укладывающиеся ни в какие рамки цивилизованной жизни; по сути дела, мы не знаем о таких вещах ничего, хотя они на самом деле происходят.

К слову сказать, тот мальчик действительно оказался сущим кровопийцей: в свои четырнадцать лет он стал начальником больницы, переоборудованной затем в тюрьму. Вывшего директора больницы и весь дипломированный медперсонал он заставлял заниматься только одним — чистить солдатские нужники; в течение месяца всех врачей расстреляли, а печень директора больницы показалась мальчику особенно вкусной.

И кхмерский мальчик тут совсем не виноват, таковы некоторые традиции народа, имеющие мало чего человеческого, а больше звериного, и если мы сейчас будем рассуждать об этих людях как о вампирах, то мы немыслимым образом запутаем этот вопрос.

Венгерская графиня Бавори желая сохранить свою красоту, каждую неделю купалась в ванне, наполненной кровью молодых девственниц

Примем за отправной пункт, что люди-людоеды не являются вампирами, поскольку целые народы сегодня практикуют каннибализм. Но ведь вот какая штука: стоит такому каннибалу-выродку появится в Европе, как тут же его называют вампиром. По одной причине: им оказался европеец.

В 1949 году весь цивилизованный мир был потрясен злодеяниями Джона Хейга; пресса окрестила его «лондонским вампиром», В камере смертников он написал свои записки, где подробно поведал обо всех совершенных им преступлениях.

На мойвзгляд, его история — типичная для тех случаев, когда пресса однозначно и провозглашает преступника вампиром.

Нет смысла целиком цитировать его посмертную исповедь, это скорее из области криминалистики.

Остановимся только на тех моментах, где человек, объявленный прессой «вампиром», рассказывает о том, как он пил кровь своих жертв.

Здесь и далее все переводы с иностранных языков сделаны автором книги.

Ниже отрывки из посмертной записки Джина Хейга, названной им «Мое признание». В прессе их назвали «Достоверные признания лондонского вампира, написанные в камере смертников». Это ярчайший пример того, как пресса, общество и сам маньяк-убийца полностью утрировали, исказили смысл слова «вампир», сведя его только к одному: что, мол вампир пьет кровь.

На самом деле главный признак вампира я другом: вампир — это похороненный человек, являющийся своим близким. Джон Хейг был вовсе не похороненным, а просто — по его словам — имел якобы тягу пить кровь других людей. Вампиризм ли эго? Нет. Мало того, вампиризм — это, скорее всего, болезнь, как дальше увидят читатели книги, Был ли болен заразным заболеванием Хейг? Если он к был болен, то болен психически, а в остальном он был совершенно здоров.

Характерно, что последними словами Хейга, сказанными им перед повешением во дворе Вендсворской тюрьмы 10 августа 1949 года, были: «Мне не жалко покидать Англию изза ее предрассудков». На мой взгляд, это прямо говорило о том, что своим «вампиризмом» Хейг одурачил английское общество. Но пресса не поняла его последних слов и никак их не комментировала.

Текст взят из «France-Dimanche & Graphit Service», 1949. Этот документ был напечатал одновременно «France-Dimanche» во Франции «Life» в США и «New Worlds of die World» и Англии через несколько дней после повешения Джона Хейга.

«Лондонский вампир», названный так и свое время прессой, был повешен в Вендсворской тюрьме 10 августа 1949 года. За несколько дней до исполнения приговора он просил пронести репетицию казни: он хотел убедиться, что казнь будет исполнена без осечек. Согласно его особой просьбе в завещании, его светло-серый костюм и красный галстук были оставлены для воскового манекена, который и до сегодняшнего дня представляет его в Комнате Ужасов Музея мадам Тюссо.