Теперь, годы спустя, она чувствовала то же самое. Ее отец был подонком при жизни, и он продолжал командовать своими детьми из могилы, наложив издевательские условия на пользование наследством. Отец никогда не любил ее, совсем не любил, думала Триш, подходя к кабинету. Для него существовала только Ланден, и теперь она, или, вероятнее всего, очередная самозванка, вернулась и пытается запустить жадные руки в наследство Дэнверса. Триш собиралась бороться с ней всеми средствами. Ланден спаслась от того, к чему были приговорены остальные члены семьи. Ей не приходилось каждый день встречаться с отцом лицом к лицу, дрожать и притворяться, подлаживаться под него, чтобы он не выкинул их из завещания.

Всем им досталось. Правда, Заку не так, как остальным. Он послал отца к черту и только потом, много лет спустя, поддался на его сладкие уговоры. Как бы Триш ни противилась этому чувству, но она обожала брата за то, что ему это удалось.

Что касается Одри Нэш, даже если она докажет, что она Ланден, Триш в глубине души поклялась, что эта сука не получит ни цента из наследства Дэнверса. Она не заплатила за это, не знала, что такое жить с этим тираном. И вообще, скорее всего, просто очередная охотница за деньгами.

– О чем ты думаешь? – с подозрением спросил Нелсон.

– Так, ни о чем. Брат не поверил.

– Просто держи себя в руках, Триш. Выслушаем, что она скажет. Соберись. Она выглядит в точности, как наша умершая мачеха выглядела двадцать лет назад.

Они вошли в кабинет, и Триш чуть не споткнулась, увидев лицо женщины, сидящей на диване. Прекрасной женщины. Сходство было невероятным, и хотя эта девушка не обладала сексапильностью Кэт, она была копией покойной мачехи.

Кто-то, кажется Нелсон, передал Триш бокал, и она отпила большой глоток. Зак познакомил их, но сестра почти не реагировала. Она оказалась очень далеко в прошлом, погрузившись в воспоминания. Триш забыла, что держит в руке сигарету, и пепел падал на ковер. Господи, этого не могло быть. Неужели эта женщина действительно ее пропавшая сестра? Она отпила еще глоток. Джейсон продолжал вещать:

– Мы ждали вас двоих, чтобы посмотреть кассету. Одри уверяет, что это доказательство ее идентичности с пропавшей Ланден.

Он вставил кассету в видеомагнитофон, включил его, и Триш перевела взгляд с лица женщины на экран.

Закари устроился у окна. Атмосфера в комнате была напряженной, но его развлекало нервное ожидание, написанное на лицах братьев и сестры. Одри испугала их. Испугала всех, кроме Зака.

Зак услышал незнакомый голос и повернулся к экрану. Измученный лысый мужчина, лежа на больничной койке, говорил, с трудом произнося слова:

«Я думаю, что должен был рассказать это тебе раньше, но из эгоизма, Одри, я продолжал хранить историю твоего рождения в тайне. Когда ты спросила меня об этом, я поклялся богом, что не знаю правды, а потом... Потом я не осмеливался тебе рассказать. Мы с твоей матерью, пусть земля ей будет пухом, всегда хотели иметь детей, но Шэрон была бесплодной. Это постоянно мучило ее. Она думала, что ее наказывает бог, хотя я никогда не понимал за что. Поэтому, когда мы нашли тебя, вернее, когда нам дали тебя, это казалось чудом, о котором она молилась много лет.

Мы удочерили тебя через моего брата Эзру. Ты, может быть, его не помнишь, он умер в семьдесят седьмом. Именно он рассказал нам о тебе. Эзра знал, что мы с Шэрон мечтали о детях. Но наш возраст – нам обоим было за пятьдесят – и финансовое положение – ферма обременена долгами – не позволяли нам легально усыновить ребенка. Слишком старые и слишком бедные с точки зрения органов опеки».

Мужчина замолчал, выпил воды из стакана, стоявшего рядом на столике, затем откашлялся и снова повернулся к камере.

«Эзра сказал мне, что дочка его дальней родственницы попала в трудное положение. Эта женщина, Вирджини Уотсон, развелась с мужем и осталась без средств к существованию. Ей не на что содержать свою пятилетнюю дочку. Все, о чем она мечтает, – чтобы Одри обрела семью, в которой у нее будут любящие родители. Сам Эзра был холостяком и не мог взять на себя заботу о ребенке. Но он знал, что мы с Шэрон сделаем для девочки все. Мы были счастливы. Мы удочерили тебя, а документы... Правду сказать, мы не оформляли их как положено. Официально нам не позволили бы. И мы боялись рисковать, боялись, что тебя отнимут у нас. Вирджини просто привезла и оставила тебя, и с этого момента мы считали тебя своим ребенком».

Он помолчал. Видимо, ему стало хуже, и следующие слова давались ему еще с большим трудом.

«Я подозревал, что за этим что-то кроется, но мне было все равно. Твоя мама была счастлива впервые за много лет, и я понятия не имел, кто ты на самом деле. Я говорил себе, что кто-то бросил тебя, а мы любим и счастливы вместе.

Только годы спустя, после смерти Шэрон, я начал поиски. Клянусь, что до этого у меня не было и мысли, что ты можешь оказаться чьим-то украденным ребенком. Но если хочешь знать правду, даже если бы я знал, я не уверен, что я отдал бы тебя родителям. Но перейду к сути. Как-то, выбрасывая старые газеты из амбара, я прочел историю о похищении дочери Дэнверсов. Полиция объявила розыск ее няни Джинни Слэйд. Это имя ничего для меня не значило, но через две недели я сидел и читал Библию. Книга открылась на той странице, где был вложен листок с нашим семейным деревом. И там я увидел написанным черным по белому: Вирджини Уотсон Слэйд. Выходило, что Вирджини Уотсон вышла замуж за Бобби Слэйда из Мемфиса».