Шрифт:
– Скверно,– подумал он.- Теперь известно, где я…
В будке на этой крыше дверь была не заперта. Мэллори открыл ее, спустился по стальной лестнице в темноту, оказался в коридоре, прошел по нему до лестничной клетки. Снизу доносились какие-то слабые звуки.
Когда он спустился до четвертого этажа, внизу показались огни, послышались голоса, топот. Спустился до третьего, там прокрался через холл, вошел в какую-то заброшенную контору; по выцветшим стенам бегали косые тени от установленных внизу прожекторов. Через смежную дверь прошел в комнату, выходящую на улочку. Из лишенного стекол окна тянуло холодным сквозняком, припахивающим дымом. Узкий проход внизу казался безлюдным. Тело Крэндолла исчезло. Поломанная лестница валялась там, куда и упала. До брусчатки, прикинул он, лететь футов двадцать: даже если он повиснет на вытянутых руках и спрыгнет, перелом…
Внизу что-то шевельнулось. Точно под окном, вжавшись спиной в стену, стоял полицейский в униформе. Лицо Мэллори исказилось в волчьем оскале. Одним движением он перебросил тело через подоконник, на секунду повис, полюбовался обращенным к нему испуганным лицом, открытым для крика ртом…
И упал, врезавшись ногами в спину полицейского, чем смягчил падение, откатился, сел, еще не вполне придя в себя. Полицейский распростерся ничком, спина его была как-то неуклюже вывернута.
Мэллори поднялся на ноги - и чуть не свалился от внезапной боли, пронзившей правую лодыжку. Растяжение, а то и перелом. Стиснув зубы от боли, он пошел, держась за стену. Ледяная дождевая вода, переполнив водосточный желоб, кружилась водоворотом у щиколоток. Поскользнувшись, он едва не упал на осклизлую брусчатку. Впереди мрак был не таким густым, должно быть, там примыкающая к зданию автостоянка. Если он сумеет пробраться через нее незамеченным, тогда, может, и не все еще потеряно. Он обязан выиграть - ради Моники, ради ребенка, ради будущего этой планеты.
Еще шаг и еще. В лодыжку будто вонзался стальной шип. От раны в боку при каждом вздохе охватывала нестерпимая боль. Пропитавшиеся кровью рубашка и штанина, холодные как лед, прилипли к телу. Еще футов десять, а там и…
Двое в черных мундирах Полиции Государственной Безопасности заступили ему дорогу, встали, нацелив смертельное оружие ему в грудь. Мэллори оттолкнулся от стены, приготовился принять очередь, которая оборвет его жизнь. Вместо этого туман и дождь пронзил ослепительный луч, направленный прямо в лицо.
– Следуйте за нами, мистер Мэллори.
ЧЕТЫРЕ
– Контакта до сих пор нет,– доложили Воспринимающие.- Сознаниям высшего уровня, что находятся под нами, недостает сплоченности - они трепещут и устремляются прочь, стоит мне-нам их коснуться.
Инициирующие выдвинули предложение:
– Используя присущие тем гармоники, можно было бы установить резонансное поле, которое укрепит какое-нибудь из туземных сознаний, функционирующих в аналогичном ритме.
Я-мы считаем, что наиболее подходящей будет модель следующего типа…– Далее была продемонстрирована сложная символика.
– НЕУКОСНИТЕЛЬНО ПРИДЕРЖИВАТЬСЯ ПРЕДПИСАННОГО ОБРАЗА ДЕЙСТВИЙ,- скомандовал Эгон.- ВСЕ НЕ ОТНОСЯЩИЕСЯ К ДЕЛУ ФУНКЦИИ ПРИОСТАНАВЛИВАЮТСЯ ВПЛОТЬ ДО ДОСТИЖЕНИЯ УСПЕХА.
На темном и неподвижном корабле предельно целеустремленные сенсоры Ри приступили к дистанционному обследованию в поисках восприимчивого человеческого разума.
ПЯТЬ
Камера Допросов оказалась совершенно пустым кубом с покрытием из белой эмали. В ее геометрическом центре под слепяще-белой светящейся панелью стояло, отбрасывая фиолетово-черную тень, массивное кресло из полированной стали. С минуту длилась тишина, потом в коридоре застучали каблуки. Дверь отворилась, вошел высокий человек в простом темном мундире без знаков различия, остановился, изучая своего пленника. Широкое обрюзгшее лицо его было серым и мрачным, как надгробный камень.
– Я ведь предупреждал вас, Мэллори,- загрохотал его бас.
– Вы делаете ошибку, Косло,- сказал Мэллори.
– Открыто арестовав народного героя, вы об этом?
– Косло скривил пухлые серые губы; так бы улыбался череп.- Не морочьте сами себя. Оппозиционеры без своего лидера не смогут сделать ничего.
– Вы уверены, что в состоянии уже сейчас подвергнуть свой режим такому испытанию?
– А что, ждать, пока ваша партия соберет силы? Я предпочел форсировать события. По способности выжидать мне всегда было далеко до вас, Мэллори.
– Что ж, к утру вы кое-что узнаете.
– И ждать недолго, так ведь?
– Почти сомкнув набухшие веки, Косло прищурился на сверкающую панель. Хмыкнул.- К утру я многое узнаю. Вы понимаете, что лично вам надеяться не на что?
– Он перевел глаза на кресло.
– Иными словами, я теперь должен расколоться перед вами в обмен на… на что? На очередные ваши посулы?
– В противном случае - вот это кресло,- обыденно сказал Косло.
– Вы очень уж верите в машины, Косло,- больше, чем в людей. В этом ваш главный недостаток.