– Почему он назван в честь греческой богини зерна?

– На Корсике много греков. Разве забыла уроки?

– А почему его называют Вороном?

– Предполагаю, за цвет волос.

– Сколько же ему лет?

– Почему он тебя так заинтересовал? – Марго прекратила складывать одежду и внимательно посмотрела на Юлию.

– Похоже, он пользуется полным доверием Цезаря, – Юлия пожала плечами, как будто это были ничего не значащие вопросы.

– Да. И также вскружил голову всем глупым молодым женщинам Рима. Будь осторожна, Юлия, не совсем прилично обращать слишком много внимания на интересующего тебя молодого воина.

– Ты только что упрекала меня за то, что я не знала, кто он! – Юлия в показном возмущении вскинула руки.

– Неведение – это одно, – сдержанно заметила Марго. – А увлечение – совсем другое.

Юлия швырнула в Марго плетеным поясом.

– Ты становишься смешной. Иди и приготовь одежду для завтрашней церемонии жертвоприношения.

Марго удивленно уставилась на нее.

– Иди! – повторила Юлия.

Марго поклонилась и покинула комнату.

Цезарь и Марк спустились по широкой лестнице храма к ожидающему паланкину [10] диктатора, задрапированного пурпурным шелком. Четыре высоких германских раба в коротких зеленых туниках стояли наготове, готовые в любой момент, ухватившись за деревянные ручки, нести его.

Цезарь внимательно взглянул на своего молодого спутника.

– Почему ты такой мрачный сегодня, молодой Корва? Или загрустил, не получив значительную долю моего наследства?

Марк слабо улыбнулся и покачал головой.

– Или виновата это маленькая весталка, с которой ты не сводил глаз? – Цезарь продолжал внимательно рассматривать центуриона.

Марк коротко взглянул на него и отвел взор.

– А, так ты влюбился! Поражен ударом молнии Юпитера! – усмехнулся Цезарь. – Очень плохо, мой мальчик. Выбрось это из своих мыслей. Белая роза сорвана – богиня сделала это. Розальба не для тебя.

Марк ничего не ответил.

– Конечно, согласен, что это позор, – добавил Цезарь, – когда такая женщина, как она, никогда не узнает объятий мужчины и не вскормит грудью младенца. И все же весталки являются надежным оплотом государства, а оно щедро платит им за это. Я сам испытываю к ним теплые чувства. Тебе известно, что они вступились за меня, когда Сулла [11] назначил цену за мою голову, и только за то, что я отказался развестись со своей первой женой?

– Слышал что-то об этом, но не знал ничего о роли весталок.

– Да, именно так. Сама Верховная жрица-весталка вступилась за меня: не Ливия, а ее предшественница – Флавия использовала свое влияние и сохранила мне жизнь, когда я был совсем молод и нуждался в друзьях. Такие услуги не забываются. Во всяком случае, это произошло еще до твоего рождения, и те времена уже давно прошли. Тогда были одни трудности, а сейчас совсем иные, – взгляд его темных глаз сузился. – Ты никогда не задумывался, почему я всегда беру тебя с собой во время миссий личного характера, а не легионеров-телохранителей, назначенных мне Сенатом?

– Наверное, считаешь официальную охрану излишне показной, – неуверенно ответил Марк.

– Дипломатично сказано, – улыбнулся Цезарь. – Но истина в другом: я мало кому могу доверять, в сенате полно моих врагов, всем это известно. Каждый день против меня замышляются новые заговоры. Держать бразды правления в своих руках означает быть постоянной мишенью для них. Ты один из немногих, кто, как мне кажется, ничего от меня не хочет.

– Ты ставишь меня в глупое положение, Цезарь, – снова улыбнулся Марк.

– Все, что тебе надо от жизни, – это награды за хорошую службу, и пока я жив, прослежу, чтобы ты их получал.

Когда они подошли к паланкину Цезаря, Марк положил руку на рукоятку меча.

– Сходи сегодня вечером в Субуру и найди себе женщину, которая утешит тебя, и забудешь о белой розе, – Цезарь похлопал центуриона по плечу. Рабы низко склонились перед императором в поклоне.

– Устал от продажных женщин в ярких туниках с глазами, подведенными углем, благоухающих персидскими духами, с ярко накрашенными губами, шепчущих лживые слова любви, – Марк тяжело вздохнул.

Цезарь пожал плечами.

– Таков удел солдата. Хочешь что-то получше, найди жену.

– Не могу содержать жену на солдатское жалованье, – засмеялся Марк. – Повышение жалования до двухсот динариев в год, которое ты установил, вряд ли сделает кого-то из нас богатым.

– Можно содержать целую армию на ту добычу, которую вы захватили в Галлии и Иберии, – сухо ответил Цезарь. – Все солдаты твоего легиона привезли достаточно и денег, и столового серебра, – он отдернул занавески паланкина и сел в него, обратившись к Марку с последним словом.