— Не хочу спорить, государь, — отозвался Валефар, — но такие взгляды вряд ли придутся по нраву большинству демонов. Сжившись с гневом и горечью, они примирились наконец со своими изменениями. Для них они теперь — знак, символ ненависти к Небесам.

— Знаю. Не слепой. Я достаточно бывал у Вельзевула, слишком со многими демонами встречался, чтобы не заметить. Только мне — все равно. Здесь — мой двор, и я устанавливаю здесь свои порядки.

— Такого не найдешь во всем Аду, государь, — вмешался Элигор. — Он привлекает всех, кто разделяет твои просвещенные взгляды. — Тут в воздухе перед ним возник светящийся символ, напоминающий двузубую вилку. — Видишь? Мы беседуем, — указал он на парящий знак, — а еще один странник просит твоей аудиенции. Этот, похоже, пришел с Пустошей. Ураганы гонят к нашему порогу всех подряд. Отказать?

— Нет, Элигор. Судя по эмблеме, это демон высокого ранга. К тому же мне надо теперь населять новый дворец. Я приму его. Там. — Саргатан кивнул в сторону огромного треугольного помоста, возвышавшегося посреди зала, где находился его трон. — Бифронс может остаться. Если захочет.

Валефар поднял руку, и сухо потрескивавшая в воздухе светящаяся вилка мгновенно обзавелась двумя мелкими отростками и метнулась прочь. Саргатан в сопровождении свиты зашагал к тронной пирамиде — через центр зала, где на полированном каменном полу сверкала его громадная эмблема из литого серебра.

Саргатан еще поднимался к трону, когда из-за дальних колонн показался посетитель. Несколько солдат из летучей гвардии Элигора — личные телохранители Саргатана — уже окружили своего господина. Саргатан опустился на трон, его помощники заняли места по сторонам.

Посетитель шел к ним быстро и решительно, но как-то чересчур отрывисто, словно чеканя каждое движение. «Слишком уж быстро он идет, — подумалось Элигору. — Слишком энергично».

Они ждали, пока незнакомец поднимется по ступенькам. Многослойные кожаные одежды его покрывали характерные для жителей Пустошей спиральные узоры из крохотных светящихся угольков. В такт движениям от него отделялись облачка дыма. Поднявшись, демон почтительно преклонил колено, откинул кожаный капюшон.

Лицо посетителя оказалось синеватого оттенка, его тяжелые, точеные черты украшал узор из маленьких светящихся пятен. Принадлежали они ему с Падения, или же то было дело обитателей Преисподней, понять было сложно.

Саргатан жестом предложил посетителю приблизиться. Тот неторопливо встал, подтягивая мантию, и на мгновение приоткрыл сложный костяной панцирь, покрытый многочисленными заросшими шрамами. Да, Пустоши поставили на его теле свою характерную подпись. Конечно, суровые условия и агрессивные местные обитатели могли уничтожить демона лишь с большим трудом, но демонов-странников всегда можно было легко отличить по их зарубцевавшимся ранам. Новоприбывший имел к тому же еще одну характерную особенность жителя Пустошей — он двигался с какой-то нервной демонстративностью, которую и отметил сразу опытный глаз Элигора. Некоторые из падших находили эту особенность неприятной и отталкивающей.

— Расскажи о себе, — как было принято, предложил Саргатан, начиная беседу. — Как твое имя?

— Имя мое — Фарайи, господин. Я упал далеко отсюда, пролетев мимо Пламенного Среза, приземлился за пятыми вратами из семи. Долго искал отгоревшую руку. Мне удалось прирастить ее обратно, но раны заживали с трудом. Потом я скитался по Пустошам, по крохотным приграничным селениям. Жил чаще один, иногда с местными обитателями.

— Действительно? Твои навыки выживания, наверное, просто превосходны.

— Наверное, так, господин, — скромно ответил Фарайи. — Обстоятельства вынудили. Я исследовал местность, а пропитание добывал, охотясь на абиссалей. Еще наблюдал жизнь местных жителей, записей накопилось немало…

Элигор отметил, что посетитель ведет себя свободно и при этом скромно, уважительно. Правда, еще ему бросилась в глаза некоторая скованность в поведении странника, но демон посчитал ее следствием долгой жизни вдали от городов.

— Тогда тебе будет о чем потолковать с Элигором. Он считает себя кем-то вроде этнографа и все свободное время проводит, собирая сведения о созданиях Пустошей и воспоминания душ об их земных цивилизациях.

Выражение лица Фарайи не изменилось. Он только склонил голову в знак молчаливого согласия.

Саргатан немного помолчал.

— Ты не сказал нам, что носишь титул барона, — неожиданно проронил он.

Валефар посмотрел на своего господина, потом перевел взгляд на гостя.

— Перед Низвержением я был младшим серафимом при Юварте. Прости, государь, я не таил дурного умысла, просто не люблю вспоминать о прежней жизни. — Пришелец на миг опустил глаза, и лицо его явственно исказилось от боли.

— Всем, кто предпочитает не забывать, это дается нелегко. Мне тоже. Война… Война оказалась неизбежной, мы проиграли и заплатили сполна. — Саргатан взглянул на Валефара и Элигора, и те согласно кивнули. — Что ж, думаю, барон, ты станешь украшением моего двора. С твоими знаниями и опытом мы сможем проводить исследования диких местностей с большей уверенностью. Добро пожаловать!

С груди Саргатана сорвался сияющий глиф — копия того, что парил в том месте, где когда-то билось вырванное сердце падшего. Он подлетел к горящему символу Фарайи, соединился с ним. Договор о новом союзе был заключен.