Агарес и Адрамалик не стали приближаться к Агалиарепту вплотную, но круживших вокруг колдуна мух не могли не заметить.

Не обращая внимания на пришедших, Агалиарепт взмахнул дюжиной своих щупалец и принялся плести из тумана, глифов и душекирпичей какую-то замысловатую вязь, время от времени сбивая кирпичи на пол. Душекирпич, остававшийся в его руках, жалобно заверещал что-то непонятное. Уложив с десяток кирпичей в определенные точки пола, колдун опустил хнычущий кирпич перед собою. Тот высунул черный язык в тщетной попытке облизать растрескавшиеся губы. Теперь тишину нарушало лишь жужжание мух да весьма похожее на него бормотание кирпичей, имевших рты.

Лежавший у ног колдуна кирпич громко кашлянул, и пришедшие демоны невольно отпрянули — то ли от отвращения, то ли от испуга. Рот кирпича тоже скривился — как-то брезгливо — и изверг фонтан темной крови, тут же расплывшийся в почти черное облако футов десяти в высоту. Постепенно оно стало приобретать очертания какого-то архидемона. Жужжание мух, как показалось Адрамалику, приобрело одобрительный оттенок.

Кровавое облако тем временем превратилось в точную копию великого лорда Астарота, однако сильно постаревшего, даже одряхлевшего с момента, когда Адрамалик видел его в последний раз. Светящиеся эмблемы перед грудью кровавого призрака, казалось, сейчас сползут на пол.

Жужжание мух преобразилось вдруг в зудящий голос:

— Пропали шпионы твои, Астарот. Барон Фарайи выпотрошил их всех до единого. У Саргатана очень хорошая гвардия.

Призрак возмущенно всколыхнулся. В глазах его сверкнули искорки глифов.

— Еще бы, ведь именно я обучил его, как правильно муштровать солдат.

— Саргатан — учитель не худший. Сам знаешь, — прожужжали мухи. — Шесть моих легионов движутся в твое убогое княжество, идут скрытно, ночами. Поддержат, если оплошаешь.

Призрак Астарота потупился.

— Как скажешь, государь…

«Конечно, старый олух желал открытой поддержки Вельзевула, льстил себя надеждой на союз, как равный с равным», — злорадно подумал Адрамалик.

— Войска готовы? — прожужжал Вельзевул.

— Еще нет, мой повелитель, но мы уже близки к завершению.

— Численный перевес тебе обеспечен, Астарот. Но не слишком на него надейся. Саргатан… не тебе чета. Он очень хитрый и прозорливый. Это твой второй шанс. Поступишь по уму, и все, принадлежащее ему, станет твоим. И моим. — Астарот явно приободрился. — Желаю тебе победы!

Кровавый Астарот согнулся в поклоне, но более не выпрямился. Облако сгустилось и вдруг взорвалось, окатив Агалиарепта кровавой грязью. Колдун не обратил на это ни малейшего внимания. Протянув к полу пару конечностей, он бережно поднял кирпич.

Мухи продолжали жужжать.

— Агарес, проследи, чтобы легионы герцога Флерти не лезли в драку. Адрамалик, почисти Дис от шпионов Астарота. Добавишь к своим рыцарям агентов Нергара. Этот старый идиот зажился в Аду, прошло и его время.

После этих слов жужжание быстро стихло. Мухи исчезли.

Агарес и Адрамалик поклонились в неопределенном направлении и повернулись к выходу. Адрамалик скосил глаз в сторону колдуна. Тот высунул изо рта пучок длинных языков и слизывал с себя кровавую слизь. Очищался, прихорашивался. Адрамалик возвел очи к невидимому небу и заспешил за первым министром.

Толпу рабочих душ, среди которых затерялся и Хани, прижали к громаде постамента. Сюда их перебросили с набережной после завершения нового причала. Статуя Саргатана, высящаяся над Форумом Халфаса, — колосс из колоссов. Многоконечный крест с распростертыми руками и крыльями в высоту достигал пяти сотен футов. Установили ее на естественном подъеме местности, лицом к реке. Склоненная глава, закрытые глаза, трагический пафос — все предписанные черты официального монументального искусства Ада. Хани задирал голову, пытаясь изведать эмоции, помыслы запечатленного здесь демона, но тщетно. Не будучи ангелом, можно лишь гадать.

Работа над самой статуей была уже завершена. Оставались сущие пустяки в отделке пьедестала, и Хани понимал, что теперь предстоит какая-то церемония. У подножия монумента собрались инженеры и архитекторы, чего-то ждали.

Надсмотрщики тычками построили души в длинную линию, параллельно постаменту. Здесь встал и Хани, набравшись терпения, наблюдая за происходящим.

Демоны собрались и встали вокруг, явно придерживаясь иерархии, предчувствуя появление какого-то высокопоставленного начальника. Хани попытался расслышать хоть чье-нибудь имя, но некоторые рабочие стонали так громко, что заглушали даже голос демонов. Поразительно, сколько шума производили некоторые души, у которых даже рта не было.

Через некоторое время Хани заметил приближение процессии. Ее возглавляли знаменосцы со штандартами повелителя Адамантинаркса, увенчанными его эмблемой. Хани охватила тревога. Никогда еще он не видел архидемонов и, чего теперь ожидать, не знал. Почему-то казалось, что случится что-то ужасное.

Защелкали бичи, и среди душ воцарилась тишина. Хани почувствовал к надсмотрщикам даже некоторую симпатию.

За облаченными в кожаную броню знаменосцами следовали три громадных душезверя с башенками на спинах. Таких Хани, правда, уже видел, но лишь издали. И слышал, что при жизни были они крупными религиозными деятелями и что преступления их весили больше, чем все прегрешения их паствы.