Тут только ребята увидели коричневый поток, хлеставший из-под насыпи. Растекаясь по склону, он сбегал вниз, туда, где в полукилометре отсюда, на дне котлована, велись строительные работы.

Ребята поняли, что если вся скопившаяся за насыпью вода прорвется, размыв еще больше насыпь, и ринется в котлован, то она может затопить его до краев вместе со всеми машинами и людьми.

Пташка беспокойно взглянул на своего друга. Маленькое лицо Севы сделалось бледным, черные глаза стали напряженно серьезными.

Все трое схватились за тесину и поволокли ее туда, где вода хлестала особенно сильно, стараясь отвалить тяжелую глыбу спрессованной твердой земли.

Эту-то глыбу и хотел закрепить дед.

Вода заливала деда из щели и чуть не сбивала с ног, но он подпер землю тесиной, как подпирают покривившуюся стену. Отверстие, в которое пробивался поток, немного сузилось, и шум воды стал чуть тише.

— Людей надо кричать! — сказал дед, беспокойно оглядываясь.

Ребята тоже посмотрели вокруг, кого бы позвать.

Вблизи никого не было. Только в котловане, откуда торчали стрелы портальных кранов, работали люди, но они даже не подозревали еще о грозившей им опасности.

— Вот что, Митя, — сказал Пташке дед. — Беги-ка до котлована, скажи: вода идет! Насыпь прорвало! А мы тут будем держать.

Пташка тревожно оглянулся на Севу, который всем своим маленьким цепким телом припал к опоре, рядом с дедом, и что есть силы держал ее, хотя вода целым потоком обдавала его с головы до ног, и помчался вниз по скользкому скату лощины.

Он бежал почти рядом с потоком, несущимся в котлован.

Земля была липкой, и ноги разъезжались. Раза три он упал, промокшая одежда покрылась пятнами липкой грязи. Он спешил. Он знал, что вода может целой рекой ворваться в котлован. Ему чудилось, что злой, пенистый, неукротимый поток мчится за ним следом.

Вот уже и проволочная ограда котлована. Пташка юркнул под нижнюю проволоку забора, прополз животом по жидкой глине и, вскочив, понесся дальше.

На самом краю котлована он остановился. Далеко внизу, на дне котлована, люди, в таких же, как у Насти, брезентовых куртках, прикрывая щитками лица, сваривали железные прутья. Огромные краны плавно переносили по воздуху большие бадьи с бетоном. Загоняя в землю железные сваи, отрывисто били молоты, выбрасывая свистящие струи пара.

Конечно, никто здесь еще не чуял беды.

— Э-эй! — крикнул Пташка. Но даже сам еле услышал свой слабый голос.

Он ринулся вдоль по откосу, натыкаясь на груды труб, ящиков и досок, ссадил себе ногу. Перескочив траншею с просмоленными трубами на дне, Пташка подлетел к дощатой будке и изо всей силы рванул дверь.

Он с облегчением увидел, что тут есть люди.

Аккуратный старичок в очках, сидя за маленьким столиком, уставленным телефонными аппаратами, подсчитывал что-то на счетах. Молодой человек, в майке, с обнаженными до плеч загорелыми руками, склонившись над блестящим черным ящиком со множеством рычажков, говорил кому-то невидимому:

— Слушай, Петрухин, тебя опять третья бригада поджимает!..

— Дяденьки! — задыхаясь, крикнул Пташка. — Дяденьки! Вода идет! Насыпь прорвало!

Пташка повернулся и выбежал из будки, уверенный, что люди побегут за ним. Действительно, молодой выскочил вслед и, догнав, схватил Пташку за руку.

— Что такое? — грозно спросил он, и в его глазах было такое выражение, словно он хотел броситься на Пташку и растерзать его.

— Вода! Вода идет! — повторил Пташка. — Щель такую промыло, так и хлещет!

— Подожди, куда ж ты? Давай сюда!

Увлекая за собой Пташку, он вернулся к своему столу, нажал какие-то рычажки и подвинул к себе микрофон.

— Товарищ начальник! Докладывает диспетчер Гришин, — напряженным голосом сказал он. — Поступили сведения, что подмыло насыпь. Вода идет в котлован.

Он помолчал и посмотрел на Пташку.

— Да, достоверно. Мальчуган прибежал, пионер. Хорошо. Есть действовать от вашего имени!

Он торопливо оглянулся на Пташку и опять перевернул рычажок.

— Харитонов? — спросил он у ящичка. — Где у вас машины? Вот что: те, что есть в котловане, давайте срочно на восточную сторону — к насыпи! Что?… Приказание начальника района, вода прорвалась. Ясно? Ну вот!

Он вскочил, откинул рукой упавшие на лоб волосы и перегнул еще рычажок на своей машинке.