Потом появились учителя. Мой юный господин прилежно учился, но и тут не заладилось. Был доктор натурфилософии, он хотел показать опыт, но перепутал порошки и обгорел при взрыве. Учитель танцев попытался проделать какие-то курбеты, но оступился и разбил себе голову. Затем был еще учитель фехтования, который проколол сам себя. И наставник по верховой езде, которого затоптал конь. Что же касается Рилиана, ему тоже пришлось несладко. Так или иначе, за пару лет он переломал, по-моему, все свои кости. Парнишка прошел через руки дюжины домашних учителей, и, имейте в виду, ни в одном из этих несчастных случаев он не был виноват, но все указывало на него.

Так и проходило детство мастера Рилиана. Наконец он вырос, но лучше не стало. Если бы я рассказал вам, сколько раз его отвергали… Но это слишком печальные истории. Достаточно упомянуть, что вторая дочь сквайра Ворпу была крайне несправедлива, когда обвинила мастера Рилиана в своем бесчестии. А что касается другой девушки — юной леди Дейдженет, то… ну, в общем, лекари уверены, что шрамы на ее лице со временем исчезнут. Уверяю вас, вины моего господина в том не было. Но, как можете себе представить, все это слегка подпортило ему репутацию.

Но как бы там ни было, — продолжил Тринс свое повествование, — годы учения закончились, и мастер Рилиан отправился странствовать. Говорили, что путешествие должно завершить его образование, но на самом деле семья просто хотела от него избавиться. Сквайр Берлиан и леди Джименти с радостью проводили его в путь, и, мне кажется, не вернись он домой, они бы ничуть не огорчились. А мастер Рилиан и не желает возвращаться, прежде чем не избавится от своей горькой доли, а может, и после этого не захочет вернуться. Вот так мы и путешествуем уже шесть месяцев, и куда бы мы ни направились, несчастья следуют за нами. Когда мы посетили Ферай, то там случилось наводнение. Пока мы находились в Виротине, пожар уничтожил герцогский дворец. Во время нашего визита ко двору Эксесскина у старого короля начались припадки. В Осуесле мастер Рилиан оказал знаки внимания даме под вуалью, которая оказалась женою Дорбидадура, и нам пришлось спасаться бегством. В Нижнем Хеце нас объявили персоной нон грата, а из Беруза изгнали под страхом смерти. Теперь мы приехали в Неронс, и кто может предсказать, что здесь случится. Но что-нибудь обязательно случится, это уж точно, друзья мои. Как вы понимаете, — подытожил Тринс, — столь длинная череда несчастий неестественна. Наиболее правдоподобное объяснение, которое я нахожу, это — проклятие. Не знаю, кто и почему наслал его на моего бедного господина, но оно существует. И когда оно потеряет силу, я сказать не могу.

Слуги смотрели на Тринса с сочувствием, смешанным с любопытством.

— Тяжко приходится твоему господину, — заметил лакей.

— И тяжко приходится любому, кто находится рядом с твоим господином, — сказал повар.

— Должно быть, он лежал в черно-рыже-коричневой колыбели! — воскликнул поваренок.

— Что? — не понял Тринс.

— Сочетание черного с рыже-коричневым означает «Посвященный несчастью», — объяснил поваренок. — Добавьте зеленую полосу, и вы получите «Особо посвященный несчастью».

— О…

— А вы не боитесь? — поинтересовалась кухарка.

Тринс снисходительно улыбнулся:

— Боюсь?

— Да, вы не боитесь, что с вами случится что-нибудь ужасное, пока вы на службе у этого несчастного господина?

— А!.. С тех пор как я у него служу, я уже дважды ломал руку, страдал нервным тиком, сидел в колодках в Виротине, мои карманы уже трижды обчищали. Но все это пустяки, я не боюсь подобных вещей. Уверяю вас, меня не так-то легко напугать. Если Бендо Тринс на службе у благородного господина, то ему не страшны никакие проклятия. Плюет он на такие нелепости! Да, Бендо Тринс смеется над ними!

— Если на твоем господине действительно лежит проклятие, тогда почему он не поищет волшебника или колдуна, чтобы тот снял с него заклятие? — спросил повар.

— Колдуны? Волшебники? Ба, да где же водятся такие существа?

— Они живут в Нидруне и правят городом Вели-Джива.

— Враки, — высказался Тринс. — Балаганные фигляры и жулики. Я даже не сомневаюсь в этом.

— Вовсе нет, дружище Тринс. Колдун Кипроуз Гевайн — наследный правитель Вели-Джива.

— Он практикует чародейство открыто?

— Говорят — да, — ответил лакей.

— Тогда почему его не сожгли на костре? — поинтересовался Тринс.

— А как это сделать? — парировал повар. — Колдун не допустит такого, верно? Если он настоящий. Сжигают других, и я готов биться об заклад, что эти-то, кого сжигают, и есть настоящие жулики.

— Может, и так, — согласился Тринс. — Но что-то мне не верится, что какой-нибудь чародей может помочь моему господину.

— Естественно, вы же скептик, — кухарка подавила смешок. — Об этом говорят ваши цвета.

— Каким образом, дорогуша?

— На вас синяя и серая одежда с медными пуговицами.

— Да, это ливрея дома Кру.

— Так вот, синий, темно-серый и медный выражают «Особое неверие второй степени».

— Правда? Вы обладаете совсем иными знаниями, чем мои земляки. А о чем говорят твои цвета, милая? Ну-ка, посмотрим: красный, оранжевый, коричневый, светло-желтые полоски, черные розочки, золотые пуговицы, голубые глазки, розовые щечки… Позвольте отгадать, что сие означает?

— Нет нужды гадать, — ответила девушка. — Они означают: «Скрытая свирепость при защите добродетели».