Шрифт:
— Какие мы нежные, — презрительно фыркнул я, — прямо как девочки. Кстати, вы в курсе, что на ментовских зонах тоже петушатни имеются?
— Товарищ майор, не надо! — хором возопили стражи порядка. — Мы больше не будем!!! У нас семьи большие. Не сиротите детишек!!!
— Не верю ни единому слову, — поморщился я. — И на жалость меня не возьмешь… Короче, так. Пускай потерпевший решает ваши судьбы. Как он скажет, так и будет!.. Олег Сосланович, оформлять их или как?!
— Не надо оформлять, — отозвался из машины Дебиев. — Они еще не самые худшие.
— Вот видите, какой он добрый, — вновь обратился я к форменным задницам, теперь испачканным грязью и заметно подрагивающим. — Я бы на его месте… А впрочем, ладно, — вдали послышались завывания сирены, и я решил сворачивать спектакль. — Приняли нормальное положение, порвали первый протокол, сожрали его на троих, начали составлять новый, а также занялись мертвецом. За все про все вам пятнадцать секунд. Время пошло!
Гаишники проявили чудеса расторопности, и когда возле нас затормозила карета «Скорой помощи», старшина бережно укладывал на асфальт труп, лейтенант старательно писал, а капитан раздавал им цеу и украдкой оттирал «пятую точку».
— Где пострадавшие? — обращаясь почему-то ко мне, осведомился рыжеволосый врач с такими широченными плечами, что за ними свободно могли укрыться оба прибывших с ним санитара.
Я молча кивнул на вышедшего из кабины Дебиева и на труп с застывшим рядом старшиной.
— Грамотно наложена повязка, — осмотрев Олега Сослановича, похвалил рыжеволосый богатырь. — У вас есть медицинское образование?
— Сам обучился, в армии, — неохотно ответил тот.
— А где, простите за нескромность, служили?
— В Афганистане, в ДШБр. [5]
— Долго?
— Семь лет, офицером, пока не комиссовали по ранению.
— И куда вас? — не отставал любопытный врач.
— Две пули в область сердца, третья — в легкое…
Я волком глянул на гаишников и мановением пальца приказал капитану отойти в сторону.
— Так, ты кого «черножопым» обозвал, вошь лобковая?! — прошипел я в перепуганную усатую рожу.
— Я…
— Молчать, чмо! Отвечать исключительно на вопросы! Итак, ты, сучий потрох, собирался ограбить боевого офицера, нашего брата по вере [6] и инвалида афганской войны. Он-то тебя простил, а вот я не могу. Ну и что с тобой сделать, урод?!
5
Десантно-штурмовая бригада.
6
Большинство осетин придерживаются православного вероисповедания. О том, что Дебиев относится именно к этой их части, свидетельствует его христианское имя — Олег.
— Я… я готов возместить моральный ущерб! — судорожно сглотнув, выдавил старший наряда.
— Моральный и материальный, — подчеркнуто поправил я. — С лихвой! Сколько вы хотели содрать с него в итоге? Только не ври, хуже будет.
— Ш-штуку б-баксов, — запинаясь, промямлил капитан.
— Заплатите три. Плюс стоимость разбитого лобового стекла и ремонта. Всего… — тут я произвел в уме некоторые расчеты. — Всего, стало быть, пять. Время на выполнение — час. Потом включаю счетчик — десять долларов за минуту просрочки. Засекаю время, — я покосился на часы.
— Не надо счетчика, — тихо попросил усатый. — У нас… у нас с собой есть!
— Ох, и классно же платят российским стражам порядка. Кто бы мог подумать! — иронически усмехнулся я. — Видать, совсем изоврались СМИ. Твердят и твердят, понимаешь, о бедности нашей милиции… Ну да ладно, чмырь, некогда с тобой базарить. Иди, уговаривай потерпевшего принять твою компенсацию. Не уговоришь — поедешь со мной. Ты знаешь КУДА!
Произнеся вышеуказанную тираду, я подошел к врачу, внимательно осматривавшему тело водителя сумасшедшего «КамАЗа».
— Странно, — заметив меня, пробасил он. — Никаких видимых повреждений. Похоже… мужик умер от страха!
— ??!
— Конечно, вскрытие покажет, но по ряду признаков у него обширный инфаркт.
— Дми-и-три-ий! — не успев толком удивиться, услышал я громкий голос Рябова. — Нам пора!
— Уже иду, еще несколько секунд! — откликнулся я и посмотрел на Дебиева с усатым. Капитан горячо, со слезой на глазах что-то втолковывал хмурому осетину.
— Пожалели раз, пожалейте и во второй, — приблизившись к ним, посоветовал я. — У капитана безвыходное положение. Если вы откажитесь от компенсации, то ему, — я провел ребром ладони по горлу.
— Ну хорошо, коли так, — вдруг рассмеялся Олег Сосланович, принимая из рук усатого толстую пачку денег. — Спасибо вам, майор!
— Да не за что, — отмахнулся я. — Работа у нас такая — порядок по мере сил поддерживать и…
— Дмитрий!!! — голос шефа прозвучал достаточно грозно.
— Всего доброго. Возникнут проблемы — звоните! — Я вручил Дебиеву свою визитку, испепелил взглядом усатого и бегом устремился на зов полковника…
Рябов стоял на дороге, уперев руки в боки и, как с облегчением заметил я, лишь притворялся рассерженным.