Иностранцы наверняка разинув рот будут смотреть на почти голого, в одной серебристой набедренной повязке, роллера, несущегося в субботу утром мимо снующих по магазинам покупателей. Однако голландцы при этом и бровью не шевельнут, даже если (в глубине души) они будут потрясены увиденным не менее других. Терпимость — это ведь не просто добродетель, нет, это долг перед собственным народом. Нидерланды, где на одном квадратном километре проживает 370 человек, являются самым густонаселенным в Европе государством. Не прощай голландцы друг другу небольших слабостей, не мирись они с чужими пристрастиями, их жизнь превратилась бы в сущий ад. Продиктованная тайными соображениями чисто практического свойства терпимость — это одна из старых добрых протестантских ценностей.

Но вот тут-то и кроется закавыка, о которой и не подозревают иностранцы. Местные жители стерпят всё — при условии, что на их свободу не покусятся. Уважение к праву человека жить своей собственной жизнью столь же присуще натуре голландцев, сколь дамбы и ветряные мельницы — голландскому пейзажу. Их поступки определяет внутреннее чувство меры, понимание того, сколь далеко они могут позволить себе зайти, не вторгаясь в пределы чужой частной жизни и не попирая личной свободы. Жизнь в этих пределах, как в зоопарке: смотреть можно, но в клетку заходить запрещено.

Где пролегают границы дозволенного, понять не всегда легко. В день памяти погибших во время Первой и Второй мировых войн всё в стране на две минуты замирает. Трамваи, машины, люди, разговоры. Лишь иностранцы, не догадываясь о важности происходящего, продолжают суетиться и громко болтать посреди океана торжественно-печальных лиц. Голландцы оказываются в затруднительном положении: пожурить приезжих — значит проявить нетерпимость; те нарушили неписаные правила, но откуда им о том знать? Сказать им? И эти бесконечные колебания лишь приводят к нравственной путанице.

Голландцы всё выставляют на всеобщее обозрение. Даже консервированные овощи в магазинах продают в стеклянных, а не жестяных банках, а в туалете у унитазов имеется специальный поддон — и каждый житель Нидерландов может ежедневно проводить инспекцию работы своего кишечника.

Голландцы, дабы убедить соседей (да заодно и себя) в том, что им скрывать нечего, строят дома с большими окнами и на ночь не задергивают штор. Сквозь них видно, какой фильм смотрят соседи, что у них на ужин, кричат ли они на своих детей. А коли доведется заметить нечто неподобающее, считайте, что вам повезло: когда еще представится столь благоприятный случай проверить пределы собственной терпимости?

Чистота окон — первейшая забота домовладельцев, и потому с улицы ночью прекрасно видны освещенные комнаты. Обитатели домов, выходящих окнами прямо на улицу, вешают не жалюзи, а небольшие экраны (тонкая бумага в деревянной раме) или клеят на стекло узкие матовые полоски из пластмассы. Но не ради того, чтобы преградить любопытствующим взорам доступ в комнату, а дабы не встречаться с надоедливыми взглядами прохожих.

Здесь не задергивают штор из желания показать всему миру: они не совершают ничего постыдного. Однако ни одному голландцу не придет в голову заглядывать в окна. Это было бы вторжением в частную жизнь.

Как ни странно, именно в одной голландской телевизионной компании родился замысел программы "Большой Брат", когда миллионы зрителей, прильнув к голубым экранам, упиваются интимной жизнью людей, вынужденных сосуществовать в одном помещении. Эта передача как нельзя лучше иллюстрирует идею "жизни без штор", нарушая при этом запрет на вмешательство в чужую жизнь.

Да что там говорить о простых гражданах, когда на откровенность потянуло и правительственных чиновников. Так, например, министр здравоохранения, женщина 65 лет, с довольным видом поведала, что однажды выкурила сигарету с марихуаной. Ей шел уже шестой десяток, когда она по совету сына попробовала наркотик. И с ней, по ее словам, ничего не случилось.

В сфере межличностных отношений такая открытость оборачивается не знающей удержу откровенностью, которую иностранцы находят обезоруживающей. Если вы терзаетесь из-за неудачно сделанной прически, англичанка тактично посоветует надеть купленную на прошлой неделе шляпку. Голландка же без обиняков осведомится, какой кретин вас подстриг.

Gezelligbeid — это голландская разновидность нирваны. В словарях слово «gezelligbeid» неуклюже переводят как "уют, уютность". Немецкое «gemutlicbkeit» близко по смыслу к этому понятию, но у немцев конечной целью является порядок, а не атмосфера праздничности. Один нидерландский историк дал понятию «gezelligbeid» следующее определение: "это не только уют, не только живое единение душ — это всё в совокупности". Холодным зимним днем настроение в кафе по соседству «gezelligbeid». Когда мама слышит, что ее отпрыск начинает чересчур шумно вести себя, она кричит ему: "Веди себя gezellig!". В рекламе популярной марки пива написано, что это "гарантированное gezellig!".

В сумеречную пору голландская семья при свечах (не электрическом свете!), сидя за столом, попивает свежесваренный кофе, смотрит на улицу через вымытое, без единого пятнышка оконное стекло, и души ее членов наполняет gezelligbeid.

Живя на головах друг у друга, голландцы поняли одну простую истину: если всё и всегда будет gezellig, то и между ними будут царить лад да согласие. Жизнь здесь подчинена правилам хорошего тона. Местные жители не задаются вопросом: "Что подумают соседи?", а говорят: "Помните о соседях!"