– Отличная квартира! – громко восхищался подвыпивший Кузинов. – Потолки высокие, на кухне хоть дискотеку устраивай! Поздравляю!

Раскрасневшийся от водки Бабаев согласно кивал. Лыско покровительственно улыбался. Подполковник был доволен подчиненным. Всего за неделю тот раздобыл информацию о десяти «енотах». К тому же Бабаев постоянно демонстрировал шефу свое обожание, а Николай Александрович любил подхалимов... Быстрее всех упился следователь Петриков – пухлый, румяный мужчина неопределенного возраста. Он пускал слюни и громко икал, бессмысленно тараща маленькие свиные глазки. Внезапно Петриков подавился икотой и с ужасом уставился на дальний угол.

– Ты чего? – спросил Бабаев.

– Та-а-ам! – гнусаво промычал следователь. – С-сто-и-ит!!!

– Кто?! – дружно удивились остальные.

– Му-у-у!!!

– Что?!

– Му-у-ужик со сломанной ше-е-ей!

– Готово! Белая горячка! – ухмыляясь, поставил диагноз Лыско. – Разучилась пить молодежь! Слабаки!

– Где уж нам с вами тягаться, Николай Александрович, – подобострастно хихикнул Бабаев. – Закалка не та!!!

Подполковник горделиво выпятил грудь.

– Наливай, Гена, по пять капель, – распорядился он.

Осушив рюмку, капитан вдруг почувствовал, что тоже «поплыл», и, не желая выглядеть слабаком перед начальством, решил умыться холодной водой. Нетвердо ступая, Геннадий направился в ванную.

– Хорошая жилплощадь, – бормотал Бабаев, тяжело топая по длинному коридору. – Заблудиться можно! Ох!!! – Из темноты, не касаясь ногами пола, прямо на него двигалась расплывчатая белая фигура. Мигом протрезвевший Геннадий покрылся холодным потом. Дрожащей рукой он нащупал выключатель и зажег свет... – Никого! Померещилось! – облегченно вздохнул капитан. – Ну надо же!

Зайдя в ванную комнату, он открыл кран, сунул под воду обе ладони и не сумел сдержать истеричного вопля: из крана фонтаном била кровь! Бабаев пошатнулся, ухватился за умывальник, к горлу подкатила рвота, и его вывернуло наизнанку.

– Нажрался! – презрительно бросила прибежавшая на шум жена. – Ты погляди, на кого похож!

– Д-у-ура! – давясь блевотиной, простонал Геннадий. – Кровь течет. Ар-эх-х-х!

– Пить надо меньше! – остроносое лицо Вероники выражало безграничное отвращение. – Кровь! Чего несешь-то, олух?!

Бабаев осмотрелся. Действительно, вокруг не было видно ни единой капли крови, только вырыгнутое им самим месиво плохо переваренной пищи да прозрачная струя воды из крана.

– Алкоголик! Шизофреник, – продолжала источать злобу супруга. – Допился!

– Заткнись! – постепенно свирепея, процедил капитан. – Стерва безмозглая! Пашешь тут для нее денно и нощно... Немудрено, что нервы расшатались!

Гости разошлись далеко за полночь. Людмила Петровна наскоро прибрала со стола, Вероника, сославшись на плохое самочувствие, улеглась спать, и Бабаев остался в одиночестве. Ему было очень стыдно за недавний страх при виде белого призрака и в особенности за дикий вопль в ванной.

– Что люди скажут! – бормотал он, жадно затягиваясь сигаретой. – Верка, сука, проболталась подполковнику о моих глюках. Паскуда! К счастью, Лыско сам нализался до положения риз и не придал значения ее трепу. Но все равно! Тварь бестолковая! Ненавижу!!!

В открытое окно вливался прохладный воздух. В чистом темном небе холодно светились далекие огоньки звезд. Со двора доносился приглушенный бубнеж переносного магнитофона, вечного спутника молодых дармоедов, дрыхнущих днем и шляющихся взад-вперед по ночам. Геннадий откупорил бутылку водки и для успокоения нервов залпом осушил полный стакан. На сердце заметно полегчало, настроение улучшилось. Мысли вернулись к столь удачному повышению в невидимой иерархии Н-ского РОВД, сулившему в будущем всевозможные материальные блага. Бабаев прекрасно понимал, какая участь ожидает выявленных им одиноких стариков и алкоголиков (в лучшем случае станут бомжами, в худшем – бесследно исчезнут), однако циничную душу капитана это нисколько не волновало. Почему, спрашивается, он, полный сил тридцатичетырехлетний мужчина, должен вместе с семьей прозябать в панельной малогабаритке, а какая-то никчемная пьянь или старый маразматик будут портить воздух в отличной просторной квартире?! Несправедливость! Бабаев полагал, что подобного рода «несправедливости» надлежит неукоснительно исправлять, особенно если процесс «исправления» приносит ощутимые выгоды.

«Интересно, – неожиданно подумал он. – А кто жил здесь раньше, до меня?! Где теперь бывший хозяин? Впрочем, какая разница!!!» Геннадий допил бутылку, выкурил пару сигарет, прошел в соседнюю комнату, скинул одежду и вольготно развалился на свежих простынях.

– Завтра выходной, – уже засыпая, прошептал он с блаженной улыбкой на губах. – Отдохну, подлечусь пивко-о-м...м...

В половине третьего Бабаев проснулся как от толчка. На лестничной клетке слышались тяжелые, с металлическим прицокиванием шаги. Затем чья-то массивная туша навалилась на входную дверь, пытаясь ее выдавить. Не отличавшийся особой храбростью капитан задрожал от страха.

Табельные пистолеты оперативникам брать домой не разрешалось, телефон в новую квартиру пока провести не успели, а вступать в противоборство один на один, пусть даже с безоружным хулиганом, ему вовсе не хотелось. Доблестный капитан Бабаев благоразумно выходил на «бой», лишь заручившись поддержкой одного-двух коллег и по возможности с крепко связанным или скованным наручниками противником.

Дверь продолжала трещать под мощным напором.

– В-ве-верони-и-ика! – проблеял Геннадий. В ответ не донеслось ни звука. В квартире царила могильная тишина. Капитан обильно вспотел. Еще чуть-чуть, и с ним мог случиться детский грех, но неожиданно натиск на входную дверь прекратился.