Шрифт:
– Заявление граждан Кадыковых подтвердилось, – судейским тоном провозгласил Кудряшкин. – Этот тип представляет непосредственную угрозу для окружающих. В «Острое отделение» его, да привяжите понадежнее. Бумаги я оформлю...
– Улю-лю! Трули-трули! Улю-лю, трули-трули! – продолжал гундосить олигофрен. Неожиданно он приспустил штаны и, не поднимаясь с койки, помочился на пол. Нервы Куницына лопнули.
– Сволочи! Фашисты! Ненавижу! – изо всех сил крикнул он. – Я буду жаловаться в Союз ветеранов. Да отвяжите же наконец! Позовите санитара!
К кровати вразвалочку приблизился здоровенный темно-рыжий санитар с маленькими поросячьими глазками и толстыми, вывернутыми наружу губами.
– Заткнись, хрыч! – рявкнул он. – Доктор велел вколоть тебе сульфазин, если начнешь орать!
– Отвяжите! Отвяжите! Отвяжите! – не унимался Антон Петрович, действительно находившийся на грани безумия.
– Я тебя предупреждал! – Толстые губы приподнялись по-заячьи, обнажив мелкие гниловатые зубы. Широко размахнувшись, санитар хлестнул пенсионера ладонью по щеке. В голове Куницына будто взорвалась хлопушка, сознание померкло. Много ли старику надо?! Рыжий не спеша, с удовольствием размахнулся по новой, но внезапно скрючился, взвизгнув по-свинячьи. Его руку перехватил на лету и умело завернул за спину болевым приемом незаметно подошедший сзади Ермолов, явившийся на работу на час раньше обычного.
– Над беспомощным дедом куражился, Сенечка?! – тоном, не предвещающим ничего хорошего, спросил он, выкручивая руку до хруста в суставах.
– В-в-вова! От-т-тпусти! – косноязычно взмолился санитар. – Я н-не в-вин-новат! К-куд-д-ряшкин п-прик-казал!
– Кудряшкин?! – В глазах Владимира полыхнула молния. – Ну пошли, чмошник, расскажешь подробности!
Не выпуская заломленной руки, он выволок Рыжего в коридор, затолкнул в пустое дежурное помещение, пинком ноги захлопнул дверь, оттолкнул в сторону скулящего «Сенечку» и для начала наградил санитара оглушительной затрещиной.
– Приступим к процедурам или сам расколешься?! – хладнокровно осведомился Ермолов: – Учти, Семен! Я умею развязывать языки! У меня в руках самые упрямые чич [29] запирались не более получаса! Потом аж захлебывались откровенностью!
Семена охватил животный ужас. Он прекрасно помнил жестокую расправу Ермолова с пятью санитарами сразу, слышал, что тот воевал в Чечне, в спецназе, в группировке войск генерала Шаманова (которым чеченцы детей своих пугали), и догадывался – чичи неспроста захлебывались откровенностью!
29
Так военнослужащие Федеральных войск называли чеченских боевиков.
– Не надо, Володя, пожалуйста, не надо! – трусливо заканючил Рыжий. – Кудряшкин распорядился устроить Куницыну «небо в алмазах». А я... я человек подневольный! Не бей... кхе-е-екк!
Кулак Ермолова врезался ему в ребра.
– Небольшой аванец! – насмешливо пояснил Владимир. – Живо, сучонок, собери всю вашу смену для воспитательной беседы, а со своими я после поговорю...
Над беззвучно плачущим Антоном Петровичем склонилось участливое лицо молодого парня с мужественными волевыми чертами, аккуратно подстриженными волосами и ярко-седыми висками.
– Успокойтесь, дедушка, – мягко сказал он, распутывая веревки. – Все будет хорошо... Сенька, воды да приличной пищи! – не поворачивая головы, бросил парень. – Две минуты! Время пошло!
Рыжий, потирая расползающийся под глазом внушительных размеров фингал, опрометью бросился выполнять приказ.
– Генка, Федька, перенесите кровать дедушки в угол к «косилам»! – освободив Куницына от вязок, отрывисто скомандовал Ермолов. – Да осторожнее, мать вашу!
Санитары беспрекословно повиновались. «Воспитательная беседа», заключавшаяся в интенсивном «массаже» внутренних органов посредством кулаков, локтей, коленей и обутых в жесткие ботинки ног, а также в убедительном обещании бывшего спецназовца отрезать непослушным некоторые выпирающие части тела, подействовала безотказно...
– Брысь, шушеры! – рявкнул Владимир, убедившись, что отданные им распоряжения выполнены добросовестно и в установленные сроки. Санитаров как ветром сдуло.
– Извините, не знаю вашего имени-отчества, – вежливо обратился к пенсионеру Ермолов.
– Антон Петрович, – тихо ответил старик.
– А меня зовут Володя. Расскажите, пожалуйста, что произошло и почему так взъелся на вас сволота Кудряшкин?..
Внимательно выслушав пенсионера и уточнив его домашний адрес, Ермолов сделался мрачнее грозовой тучи.
– Слушайте внимательно, пацаны! – обратился он к сгрудившимся вокруг «косилам». – За дедушку отвечаете головами! Буйных психов на пушечный выстрел не подпускать, дежурить по очереди. Захочет в туалет – проводите. Санитаров же не опасайтесь. Предыдущей смене я мозги вправил, сейчас займусь своей. А вы, дедушка, не расстраивайтесь. Послезавтра, обещаю, вернетесь домой!
– Сынок! – всхлипнул ветеран. – Сыночек! Век буду за тебя Бога молить!
– Ну ладно, ладно! – смутился Владимир. – Мне пора идти...