Навязчивый маркетинг товаров, услуг, стиля жизни, политики, предметов культуры и искусства, необходим, чтобы синхронизировать деятельность людей с работой конвейера.

Любая потенциально-вечная эволюционирующая система (биологическая популяция или техногенный саморегулирующийся конвейер) стремится к сохранению своей структуры.

В зависимости от характера среды, самосохранение имеет разные базовые стратегии.

(1) Если это — одна из систем, находящаяся в конкуренции с аналогичными системами в общей среде с ограниченным потоком ресурса (биологическая популяция в биосфере, полис или государство в геополитическом пространстве, фирма в экономическом пространстве свободного рынка) — то эволюция означает прогресс. Система каждый раз жертвует какими-то особенностями своей структуры, меняет их на другие, чтобы сохранить то, что может быть сохранено без риска поражения и гибели.

(2) Если это — уединенная в данной среде система (изолированная биологическая популяция, племя в недосягаемых джунглях, фирма-монополист в тоталитарной экономике) — то эволюция означает стагнацию и регресс. Система занимается устранением любых факторов, способных спровоцировать изменение ее структуры. Она жертвует гибкостью ради стабильности, делая какой-либо прогресс невозможным.

Пока в разных регионах были свои индустриальные конвейеры, имела место ситуация (1), эволюция шла по пути прогресса. Но в XX веке начал складываться единый глобальный конвейер — ситуация (2), и в мире стали развиваться мощные стагнационные процессы.

К настоящему моменту можно выделить следующие направления стагнации

1 — Укрупнение и унификация розничной торговли с одновременным снижением качества потребительских товаров и услуг (расхожим примером является «McDonalds»).

2 — Уравнительная дискриминация, или избыточные права дефективных особей.

3 — Усиление тормозящего влияния монополии и копирайта крупных корпорации, препятствующее динамичному развитию программно-информационной среды.

4 — Возникновение законодательных запретов на наиболее перспективные области генной инженерии, евгеники и распространения интерфейсов нервная система — компьютер.

5 — Падение уровня прагматизма и критичности в среде интеллектуалов, журналистов, литераторов, политиков и представителей общественно-научной сферы.

6 — Снижение независимости, инициативности и экономической ответственности в среде бизнесменов (enterpriser) и лиц с автономной занятостью (freelancer).

7 — Рост популярности мировоззренческого традиционализма и обскурантизма (т. н. религиозный ренессанс) с некритическим восприятием информации масс-медиа.

8 — Распространение в обществе соглашательского отношения к унифицирующему вторжению социальных институтов в частную и семейную жизнь.

Особенно интересны 1-й, 2-й и 3-й пункты. Если в остальных случаях можно спорить об объективности оценок, то здесь — нет. Пункт 3: Мир наводнен низкокачественным дорогостоящим программным обеспечением ТНК Microsoft, диктующей регрессивные правила и стандарты на рынке программного обеспечения и на рынке труда. программистов. Пункт 1: лучше заметен в развивающихся странах, где мелкая торговля административно вытесняется супермаркетами, в которых качество обслуживания и качество предлагаемых товаров повседневного спроса объективно ниже. Пункт 2: напротив, лучше заметен в развитых странах, где образовался культ дискриминации нормальных граждан и продвижения дефективных на престижные места в обществе, вопреки здравому смыслу и в ущерб функционированию социальных институтов.

Это — среднестатистические тенденции, но есть группы и целые «островки» жителей планеты с особой микросоциальной средой, тенденции в которых совершенно иные. Эти группы со своей жизненной философией существенно влияют на развитие ситуации.

Термин «постистория» возник в философии постмодернизма и означает ни что иное, как отрицание линейной цепи причин и следствий в развитии человеческой цивилизации. История была разоблачена, как разновидность телеологического мифа, необоснованно претендующего на свое линейное продолжение в будущем. Ликвидация мифологической ценности истории, как традиции, как некого «священного навоза» (Фридрих Дюрренматт, «Геркулес и авгиевы конюшни») позволила взглянуть на мир, как он есть, здесь и сейчас.

Берем книгу западного бизнесмена — либерала Джорджа Сороса «Кризис мирового капитализма. Открытое общество в опасности», и читаем, что «открытое общество» (оно же — «свободный мир») держится, оказывается, не на экономической и нравственной автономии личности, а на неких «подлинных ценностях». Сорос клеймит рыночную свободу и нравственный релятивизм, восхваляет социальное служение и призывает ставить общественные идеалы выше личных интересов. Есть целый раздел «Возврат к подлинным ценностям», где В разделах «Нравственная философия» и «Обремененная личность») Сорос пишет: «Философы Просвещения любили считать себя обособленными и необремененными связями с обществом, но на самом деле они имели глубокие корни в своем обществе — с христианской моралью и чувством общественных обязанностей…. Выдвигая идею «обремененной личности», я, безусловно, занимаюсь тем же абстрактным мышлением, что и философы эпохи Просвещения». Под христианской моралью в книге понимается протестантская мораль в стиле Вебера, идеал образцового человека-муравья.

Это — открытое либеральное общество? А что тогда фашизм? С каких это пор лозунги «за традиционные ценности!» и «нация превыше всего!», стали считаться либеральными? Надо же, финансовые спекулянты-миллиардеры вдруг полюбили национал-социализм.

Для когнитария красивые слова — это лишь бантики, он анализирует содержание. А содержание таково, что никакого мира экономической и личной свободы уже нет. Предприниматель не может выпускать товар, который считает нужным и нанимать людей, которых считает полезными, увольняя тех, кого считает бесполезными. Государство, за его же налоги, диктует ему правила производства и организации труда, не считаясь ни с его интересами, ни с интересами конкретных работников. Издатель не может публиковать карикатуры на какого-то древнего араба или древнего еврея — это не политкорректно.