Шрифт:
«Давно это было… Женился Месяц на Солнце, и у них появились детки — частые звездочки. В те времена Месяц был такой же круглый и ясный, как Солнце, и в мире царила любовь. Но недолго был верен ясный Месяц солнечной деве. Влюбился он в утреннюю звезду Денницу и блуждал влюбленный по небу. И разгневался верховный Бог, ударил в Месяц своими громовыми стрелами и разрубил его пополам, приговаривая: „Зачем ты оставил Солнце? Зачем мечтаешь о Деннице? Почто таскаешься один по ночам, как блудный пес?“»
Эту сказку для взрослых о солнце и звездах когда-то баяла бабушка, а оказалось, что это о нем.
После съемок Купальской ночи съемочная группа переместилась в Сосенцы. Невзирая на весть о скорбной находке, среди «киношников» царило пристойное оживление.
— Все это ужасный, совершенно ужасный случай! — по-бабьи причитал Версинецкий. — Но мы все же доснимем и смонтируем фильм. Мы просто обязаны это сделать в память Лады. Флора так похожа на… свою сестру. Остаток фильма мы добьем с ней. Для Флоры, это будет дань памяти. Наша скоморошинка повзрослеет и станет очаровательной женщиной с затаенной печалью в изумрудных глазах.
— Какая скоморошинка?
— Лада играла юную язычницу-чаровницу.
— Чушь какая-то.
— Вы слыхали о фестивале в Каннах? — обиженно поджал лиловые губки Версинецкий. — Наш фильм вполне может претендовать на «Золотую ветвь». К тому же трагические истории всегда привлекают внимание публики, особенно если гибнет невинный ребенок или девушка. И тогда вся картина, каждый ее эпизод, каждая фраза приобретает глубокий отзвук, как если кричать в колодец.
— В колодец вечности? И для этого достаточно утопить молоденькую актрису…
— На что вы намекаете? Девушка погибла не на съемочной площадке! — холодно заметил Версинецкий.
— Где… Флора..? — выдавил Севергин, чувствуя, что выдает себя каждым жестом и словом.
— Уехала в Москву. Она еще ничего не знает.
— Я сам вызову ее на опознание. — Голос предательски дрожал.
— Вот это кстати. Нужно спешить… — Версинецкий замолк, как проговорившийся шпион.
— Действительно, нужно спешить — до фестиваля не так много времени. Так это вы написали Флоре СМС от имени Лады?
Версинецкий побагровел:
— Если я скажу, что да, вы меня арестуете?
— Там будет видно…
— Тогда нет, и еще раз нет!
— Все ясно: маньяки «от кино» встречаются нечасто, но уж если встречаются… — Севергин зашагал прочь, не слушая причитаний Версинецкого:
— Поверьте, я хотел, как лучше… Полгода труда…
Заключение экспертизы Севергин должен был получить только на следующий день. Он никого не знал среди криминалистов, поэтому с результатами по его делу не торопились. Чтобы ускорить ход расследования, он решил поговорить с экспертом с глазу на глаз.
Круглый, как шарик, эксперт Эдгар Волчков опровергал все теории о «профессиональной деформации». Либо форма шара очень устойчива к деформации, либо это с ним все же произошло, но не в ту сторону, о которой предупреждают психиатры.
— Прелестная, прелестная блондинка, — слегка картавил розовощекий весельчак. — Стопы немного разбиты, вероятно, из-за занятий классическим танцем, но в остальном — очаровательна, просто очаровательна. Пока могу сообщить только предварительные результаты. Легкие полны воды, но отнюдь не речной, в которой полно ила, а, так сказать, родниковой.
— Что это значит?
— Это значит, ее топили минимум дважды. Первый раз в колодезной воде. Второй раз — в речной. К тому же на ее коже повсеместно остались следы. — Толстяк умолк, выдерживая эффектную паузу.
— Что за следы?
— Следы редчайшего вещества. Даже не знаю, как его назвать. Формула оказалась очень сложной. Короче, необходимо заключение химиков. Этим веществом девушка была обмазана буквально с головы до ног. Кстати, она закончила свою жизнь девственницей. Прочие подробности в протоколе.
— Скажите, могу я увидеть тело?
— Это ваше первое дело? — понимающе хмыкнул Волчков. — Тогда пойдемте.
Сняв простыню, Севергин окинул взглядом труп: в резком свете прозекторских ламп девушка казалась спящей.
— «…Вашего тела розовый куст, который я так любил…» — едва слышно прошептал эксперт. — Хороша, нет, право же хороша!
Севергин бегло осмотрел тело, полностью лишенное золотистого пушка, напоминающего о шагах эволюции. Кожа девушки казалась нереально гладкой, нежно-восковой.