Бао Линь знал и другое — да, пробный шар пущен. Американский демон начал свою игру с Поднебесной Империей. Что же, пускай демон играет мускулами и упивается своей кажущейся мощью, время расставит всё на свои места. А ждать китайцы умеют. И всё помнят.

В приоткрытую форточку ещё залетали отдельные звуки ночного города вместе с прохладным воздухом, колыхавшим скромные занавески. Изредка проносились автомашины, доносились редкие гудки и тарахтение со стороны бухты. Город засыпал. Никчёмный фильм, к тому же прерываемый через каждые десять минут порцией рекламных роликов, наскучил. Выключив голосящий на очередной рекламе телевизор, Пётр прошлёпал в ванную, где два раза честно попытался почистить зубы. Удавалось со скрипом.

— А оставлю, пожалуй, я это неблагодарное дело на утро, у меня что-то ничего не получается, — выгородил он сам себя и решил ложиться спать.

Этой ночью Карпинскому спалось безмятежно. Собственно, после тройки бутылочек «Кольского тёмного» и плотного ночного ужина, ко сну клонит любого. Как в плохом кино, тихую североморскую ночь испортил телефонный звонок. Проклятый аппарат трезвонил не переставая, видимо на том конце провода отдавали себе отчёт в своих действиях и конечно же знали, что он дома. Посчитав гудки до десяти, Пётр соизволить оторвать голову от подушки и взять трубку. На определителе красовался номер Анатолия Михайловича — главного корабельного старшины БДК-152, на котором служил Пётр.

«О-о, ну конечно, сейчас вызовут на корабль, это понятно! Ну конечно, куда там без меня? А зачем людям отпуск полагается, интересно? Нет, действительно?» — мысли вихрем пронеслись в голове ещё окончательно не проснувшегося человека.

— Здравия желаю, Анатолий Михалыч! — бросил он в трубку, ожидая веских причин для ночного звонка.

Однако Михалыч не желал оправдываться, а сухо бросил:

— Собирайся Петенька, сейчас УАЗик подъедет. Наши собираются на площади у Дома офицеров.

— Случилось что, Михалыч? — сипло заинтересовался окончательно проснувшийся от непривычного голоса обычно весёлого по жизни Михалыча, служить с которым было одно удовольствие.

— Петя, у тебя ещё минут двадцать-двадцать пять. Узнаешь всё, но потом. Ну давай, мне ещё людей обзванивать надо — в трубке послышались гудки.

— М-да, видимо что-то именно случилось, — иначе зачем на корабле сейчас нужен старшина первой статьи, находящийся в долгожданном, но по-глупому дома проводимом, отпуске. Одеваясь, Пётр по инерции зашёл на кухню — проверить холодильник, тот как обычно, был образцово чист, вот только мамины баночки с непроверенным ещё содержимым выдавали в своём хозяине обычного холостяка. Но пока ещё с небольшим стажем. Старшина заварил чаю, что-что, а этого добра у него было навалом, чай он любил и любил практически всё его многообразие, разве что дорогие сорта особенно ему не нравились, так как цена оных была выше его любви к хорошему чаю. Окончательно одевшись и собрав кое-какое барахлишко, Пётр допил чай и вышел из квартиры.

— Практически утро, — машинально поёжившись, отметил он, — ну и где наш УАЗик?

Не дав Петру ухмыльнутся, из предрассветной мглы выскочил свет от фар, а потом и сама машина. Скрипнув тормозами, она остановилась напротив Петра.

— Василий, и ты тут? Здравия желаю, — Карпинский пожал руку мичману, только недавно прибывшему на прохождение службы из Петербурга.

Немного повозившись, Пётр устроился на заднем сиденье.

— Слышно чего? — бросил старшина, понимая, что никто ничего не знает.

— Знаю только то, что наш БДК отправят к Новой Земле, — ответил мичман-петербуржец.

— Пойдём к Южному острову, к Белушке. Что дальше — не знаю, а если бы и знал — то не сказал бы, — продолжил после некоторой паузы мичман.

У трапа, что на улице Душенова, между кирпичными пятиэтажками, машина захватила ещё одного матроса, и Уазик вырулил по направлению к бухте. Ехали молча, матрос пытался дремать и, что странно, не задавал никаких вопросов, а тем временем окончательно рассвело. Команду собрали на площади перед домом офицеров. Люди стояли притихшие и ждали, что родное командование им, наконец, объявит цель собрания. Тем временем, полушёпотом выдвигались разнообразные теории и предположения. Обращали на себя и незнакомые люди в штатском, находившиеся рядом с флотскими начальниками. Руководил человек, в котором легко угадывались высокое положение и властные полномочия. Люди в штатском и флотское командование негромко переговаривались между собой, флотские явно были чем-то огорошены и пытались задавать вопросы штатским без видимого успеха.

Промозглая погода не радовала, дул мокрый и порывистый ветер с моря. Карпинский уже порядком продрог, не лучше обстояли дела и у его соседей. Наконец, команда была построена, проверено наличие людей по списочному составу, тут же были поданы автобусы, команда покатила к месту швартовки БДК, готовиться к походу. Мимо грузящихся в автобусы людей пронеслась кавалькада чёрных, тонированных джипов и микроавтобусов. Абсолютно всем на площади в этот момент было ясно, куда именно они направляются. Пётр занял место в автобусе, закинув спортивную сумку на колени и прислонившись щекой к холодному стеклу. В бухте уже давно начался трудовой день, да собственно он и не прекращался. Сновали люди и машины, совершенно не обращая внимания на команду БДК. Мало ли кого куда отправляют, кому есть дело, кроме родных и друзей. Очередной выход в море, один из многих.

Почти все в автобусе были напряжены и задумчивы. Нет, конечно, некоторые моряки, пересмеиваясь и ухмыляясь, обсуждали и сегодняшнюю беготню, и повседневные вопросы. Но общее напряжение по поводу экстренного выхода в море чувствовалось. Оглядев салон на предмет дружков, Пётр заметил скромно притулившегося Анатолия Михайловича.

— Михалыч! Что на задках спрятался?

Бухнувшись рядом и обменявшись рукопожатием, старшина с заговорщицким видом зашептал ему, — ну так что там, что за товарищи в штатском?