Большей поддержки для мистера Кралла и не требовалось. Он начал с рассказа о самом корпусе, подчеркивая в своем рассказе, где именно было спилено дерево, как оно было просушено, обработано, как были сделаны все необходимые детали, как они были отполированы и собраны воедино; затем он перешел к массе технических подробностей относительно кинескопа, встроенной антенны, высококачественного динамика...

И как-то вдруг Генри осознал, что бумага, каким-то странным образом оказавшаяся в его левой руке, была ничем иным, как контрактом, а предмет, который так же незаметно обосновался в его правой - шариковой ручкой.

–  Минутку! Я не могу позволить себе нечто, подобное этому. Мы зашли только лишь посмотреть...

–  А откуда вы знаете, что не можете себе позволить этого?
– весьма рассудительно спросил мистер Кралл.
– Ведь пока я еще даже не называл его цену.

–  Тогда и не утруждайте себя, сообщая нам о ней. Она наверняка слишком высока.

–  Вы можете посчитать ее слишком высокой, но в следующий момент можете изменить мнение. Ведь это до некоторой степени относительная величина. Но даже если вы все-таки найдете ее слишком высокой, я уверен, что условия окажутся весьма приемлемыми.

–  Хорошо, - сказал Генри.
– Каковы же эти условия?

Мистер Кралл улыбнулся и потер ладони рук.

–  Во-первых,– сказал он, - телевизор имеет пожизненную гарантию. Во-вторых, вам обеспечено пожизненное снабжение попкорном. В-третьих, вам ничего не придется платить наличными. В-четвертых, вам не придется выплачивать ни еженедельных, ни месячных, ни квартальных или ежегодных взносов...

–  Так вы дарите его нам?
– В ореховых глазах Дженис застыло недоверие.

–  Ну, не совсем так. Платить за него вы должны при одном условии.

–  Условии?
– заинтересовался Генри.

–  При условии, что у вас появляется определенная сумма денег.

–  Какая именно?

–  Миллион долларов, - сказал мистер Кралл.

Дженис слегка качнулась. Генри глубоко вздохнул и сделал медленный выдох.

–  И цена?

–  Да что же вы, сэр? Несомненно, теперь вы знаете цену. Как несомненно и то, что теперь вы знаете, кто я такой.

Некоторое время Генри и Дженис стояли как окаменевшие. Выступы треугольника волос надо лбом мистера Кралла, казалось, стали еще более заметными, чем обычно, а его улыбка приняла издевательский оттенок. Впервые, и с каким-то потрясением, Генри осознал, что и уши его были заострены.

Наконец, он оторвал свой язык от неба.

–  Нет, вы не тот, вы не можете быть...

–  Мистером Ваалом? Конечно, нет! Я всего лишь один из его представителей... хотя на сей раз более подходящим было бы сказать "торговых агентов".

Последовала долгая пауза. Затем Генри нарушил ее:

–  Обе... обе наши души?
– спросил Генри.

–  Естественно, - ответил мистер Кралл.
– Сроки достаточно большие, чтобы гарантировать все это вместе, не правда ли?.. Ну, что скажете, сэр? Договорились?

Генри начал пятиться в дверной проем. Дженис попятилась вслед за ним, хотя и не с такой готовностью.

Мистер Кралл пожал плечами и философски заметил:

–  Что ж, увидимся позже.

Генри в сопровождении Дженис вошел в их квартиру и закрыл дверь.

–  Я не могу поверить в это, - проговорил он.
– Этого не могло произойти!

–  Но это действительно произошло, - сказала Дженис.
– Я все еще могу ощущать вкус этого попкорна. Ты просто не хочешь верить в это, вот и все. Ты боишься в это поверить.

–  Может быть, ты и права...

Дженис приготовила ужин, а после они уселись в гостиной и смотрели "Автоматный огонь", "Кровную месть", "Разделайся с ними, Хеннеси" и новости по старенькому, многое повидавшему телевизору, который купили два года назад, когда поженились, на время, пока не выйдут из затруднений и не смогут позволить себе более хороший. После новостей Дженис приготовила на кухне попкорн, а Генри открыл две бутылки пива.

Попкорн был пережарен. Дженис едва не подавилась первой же порцией и оттолкнула от себя чашку.

–  А ты знаешь, я почти уверена, что это было стоящее дело, - сказала она.
– Вообрази, все, что нужно сделать, так это повернуть ручку, и можешь получить попкорн в любое время, когда захочешь, не пропуская ни одной из своих программ!

Генри побледнел.

–  Не можешь же ты говорить об этом всерьез!

–  Может быть и нет, но я ужасно страдаю от пережаренного попкорна и от этих надуманных опасений! И, между прочим, хоть кто-нибудь может оставить нам в наследство миллион долларов?