Люди слабы потому, что они не развиваются и не растут подобно былинке, повинуясь величественному Голосу Великой Кормилицы, потому что невежество или безразсудство мешают им услышать этот голос, нашептывая им совершенно иное.

Неужели вы думаете, что так будет всегда? Плод никогда не созревает немедленно. Нужны целые дни, то солнца, то дождя; он должен быть сначала зародышем, вслед за тем цветком, и под конец только становится плодом. На это нужны месяцы! Его зрелость может быть задержана прохладой последних дней осени, изморозью и приближением зимы, но все же он созреет. Потому что если Бог где либо начертал свою волю, она неизбежно должна быть рано и поздно прочтена и всегда фатально является кто либо способный ее прочесть и разъяснить другим, когда наступит надлежащее время и плод оказался созревшим.

Милость Господа неисчерпаема и безконечна.

Господь поместил в Природе всякую науку и всякое указание, но только Он желал чтобы размышляли для того, чтобы понять и изучали – чтобы познать.

Когда студент разрезает труп, он удивляется, он поражен. Ни одно чудесное явление природы нельзя сравнить с неподражаемостью внутреннего устройства человеческого тела, но надо чтобы любовь к науке вооружила скальпелем руку мыслителя. И внешность тела человеческого не менее изумительна, но перестают удивляться чудесам, видимым ежедневно.

Провидение, по кажущемуся капризу, представляющемуся на первый взгляд не справедливым, сотворило сильного и слабого, богатого, властителя и раба, словом ops’a и inops’a.

Вместе с тем, так как оно разум и справедливость, чтобы предоставить человеку его свободную волю и способы к сопротивлению, чтобы не допустить его падать от изнеможения на каждом шагу, так как жизнь даже для властных и сильных является беспрерывной борьбою, Провидение начертало характер каждого на лице, на выемках и извилинах его черепа, на очертаниях его рук. Затем подобно тому, как оно сказало земледельцу: вскрой недра земли и посей пшеницу, которая будет тебя питать; и затем сказала водолазу: ищи жемчуг на днe морей, подобно этому она сказала каждому: выучись читать. Я ничего не даю без труда – говорит она – я примешиваю к венку из лавровых листьев крапиву, жгущую лоб; я выжимаю яд болезни в чашу развратников; к богатству я присоединяю пресыщение и скуку; за каждое наслаждение я заставляю платить, потому что наслаждение награда, а награда должна быть заслужена трудом и усилиями. Ищи и ты обрящешь.

Затем, от времени до времени сжалясь над ограниченностью и ослеплением людей, она посылает им свыше одаренное существо для их вразумления. Иногда это поэт, потому что поэзия горячка разумности и этот избранник может в опьянении своих порывов войти в сношения с высшими мирами и бросая безсвязные слова, как Кумейская Сивилла, осветить мрак неизвестного.

Иногда это великий полководец, объединяющий народы; иногда законодатель цивилизующий и вслед за ними выступает провозвеститель.

Такими были Ореей, Гермес Трисмегист, Виргилий, Аполлонус.

Иногда это: Лафатер. Лафатер читает на лице человека хитрость лисицы, свирепость тигра, кротость ягненка; он сравнивает, находит, но погруженный в свои созерцания пред лицом Великой природы, ослепленный ярким светом, который он видит за приподнятой им завесой, он колеблется, лепечет смущенно, указывает не решаясь определить и умирает убитый пьяным солдатом, не окончив своего великого дела. Но путь был указан; Галль следует по пятам его, но более холодный, более вычисляющй, но гораздо менее поэт и выступает вперед вооруженный аналогией, основой всякой истинной науки. Он все взвешивает, все проверяет, изучая безмолвно, в тиши, ничего не возлагая на случайность и наконец наступает день когда он сказал: Я нашел.

Лафатер кроткий, нерешительный, встретил вокруг себя недоверие, но Галль, с его железным характером, с его твердым убеждением и непоколебимой волей, приобрел тотчас последователей, что понятно было несомненным успехом. У него были враги, но это не уменьшает триумфа.

На короткое время его слава равна была славе одного великаго полководца, на которого тогда были устремлены взоры всей Европы и даже говорят что хотя на момент, но полководец отнесся ревниво к изобретателю. Но вскоре весь этот шум утих и хотя Галль был причислен к знаменитым людям его эпохи, но система его была забыта и почти заброшена.

Но надо признать, что система эта действительно очень трудна и на первый взгляд мало удобна к применению. Чтобы применять ее мешают волосы, мешает прическа. Только лоб вполне свободно поддается изучению, но органы лба представляют собою почти исключительно только признаки качеств, а приходится главным образом изучать недостатки человека. Необходимо изучить его инстинкты и прежде всего дурные, чтобы принять меры к противодействую и торжеству над ними. Только вслед за тем надлежит заняться добрыми инстинктами и качествами, чтобы воспользоваться ими как орудием борьбы против дурных инстинктов.

И вот появляется вслед за тем третий провозвестник. Это: г. д’Арпантиньи.

Он угадывает характер по форме пальцев, подобно тому как угадывают инстинкты и судьбу человека по расположению бугров на руке и линиям, бороздящим ладонь. Но природа, одарив его пониманием великой вещи силою наития, полагала это достаточным и не дала ему возможности разъяснить вполне его превосходное изобретение. Для этого объяснения необходимо было искать причины Природе, но человек воображения живет вне Природы.