Шрифт:
Аш хотелось фыркнуть, но она удержалась, услышав над ухом богохульство Роберта.
— Каждая из этих царапин на клинке, — говорил Ла Марш, — знак Господней Благодати. Знамя, мадам капитан, — это всего лишь кусок шелка, однако люди принимают раны и смерть, отстаивая его. Герцогиня — наше знамя, и вы, как мне кажется, помимо воли, тоже стали одним из наших знамен.
Аш посерьезнела. Она кожей чувствовала молчание Роберта, взгляд Анжелотти, внимание, нацеленное на нее с дальнего конца стола и почтительное перешептывание слуг и служанок, убиравших со стола остатки трапезы.
— Нет, — сказала она. — Не я. Не мы.
Великан бургундец обернулся и очень официально поклонился Флоре дель Гиз.
— С позволения вашей милости?
Также официально — и с той же неловкостью — Флора кивнула.
Аш внезапно осенило понимание. Она с трудом сохранила бесстрастную мину на лице!
«Дерьмо! Со мной ему легче — может, я и женщина в мужском платье, но главное — я солдат. Он может обращаться со мной как с мужчиной. Флориан… он ведь знал Флору — Флорианом. Но она штатская. И он не знает, как с ней держаться. Как увидеть в ней герцогиню».
И это, на сегодня, самый могущественный человек в Дижоне.
— Мадам капитан, ваша кондотта окончилась со смертью герцога Карла, — де Ла Марш помолчал. — У вас четыреста человек. Вы видели, что делается теперь за городскими стенами — я говорю о новых траншеях. При обычном ходе вещей, я бы предложил вам подписать новую кондотту с Бургундией, и ожидал бы услышать отказ.
Роберт Ансельм проговорил, ни к кому не обращаясь:
— Такая вера в свой город внушает уважение.
Ла Марш бросил короткий взгляд на Флору дель Гиз и продолжал:
— «Героине Карфагена» нечего рассчитывать на контракт с Карфагеном. Разве что ваши люди, под командованием того или иного из ваших сотников. note 71 Однако они на это не пошли. Я, как командующий личным войском покойного герцога, знаю, что такое верность солдат своему командиру. Это накладывает ответственность, мадам.
— Слишком верно, чтоб мне сдохнуть!
Только увидев почти скрытую морщинами улыбку на его лице, она поняла, что с недосыпа позволила себе проговорить это вслух.
Note71
В Бургундии времен Карла Смелого — чин капитана, командующего отрядом в сто человек.
— Мадам капитан, у моего повелителя Карла есть преемник. Ее милость герцогиня Флора. Ввиду того, что…
Роберт Ансельм беззастенчиво перебил.
— Хорош воду лить, а?
Аш метнула ему короткий взгляд. «Зараза, хоть бы предупреждал, когда начинается игра в „грубого вояку“ и „благородного командира“!»
Ансельм же заговорил как ни в чем не бывало:
— Мы здесь застряли, потому что крысоголовые ненавидят Аш, ребята не хотят бросать командира, а теперь еще и док попала в герцогини — но только этот город не выстоит, мессир де Ла Марш. Всего-навсего дело времени. И если вы думаете, что раз мы здесь застряли, так вы можете сунуть нас в драку за бесплатно, так подумайте заново!
Его беспардонная грубость заставила содрогнуться белоснежный потолок. Оливер де Ла Марш не изменился в лице. Он спокойно продолжал:
— У вас еще остается кондотта с английским графом Оксфордом, которого, возможно, уже нет в живых. Я хочу сделать мадам капитан Аш предложение.
Аш мгновенно покосилась на Флору, но на ее лице явно читалось недоумение.
Либо он с ней об этом не говорил, либо из головы у нее вылетел разговор за эти сумасшедшие сорок восемь часов. «Дерьмо, плохо, что я не приготовилась!»
Аш сложила ладони на столе перед собой, разгибая сведенные пальцы. Веревочная подбивка манжет латных перчаток до последней ниточки пропиталась бурой ржавчиной. Аш дала себе время на размышление, внимательно разглядывая гнутые пластины. Наконец она подняла взгляд на высокого бургундца:
— Что же это за предложение?
Оливер де Ла Марш сказал:
— Мадам Аш, я предлагаю вам занять мое место главнокомандующего бургундской армии.
Молчание растягивалось.
Молчали Ансельм с Анжелотти, молчала Флора. Старый камер-советник Тернан склонился через стол, шепнуть что-то епископу, но так тихо, что треск поленьев в камине заглушил шепот. Слуги-бургундцы застыли на месте.
Аш, заскрипев деревянным креслом, поднялась на ноги. Громкий скрип и ее еще более пронзительный голос заставили подскочить слуг и стражников у двери:
— Вы рехнулись!
Рослый бургундский рыцарь расхохотался. В смехе звучало искреннее веселье. Могучая рука протянулась к груди Аш.