— Неужели мы столько месяцев работали впустую? Нет, надо выстрелить по Туи, обязательно. А Ивон пусть остается на месте. Тогда у Робби появятся основания обратиться за помощью к Брендану. Факт, что она по-прежнему работает в его офисе, будет для них означать, что она не подозревает, чем на самом деле занимался в ее квартире этот коп, Димонте. То есть не подозревает, что раскрыта.

— Стэн, — возразил Макманис, — эти ребята могут придумать что-нибудь еще. Посерьезнее.

— Тем лучше! — живо отозвался Сеннетт. Его сейчас совершенно не заботило, нравится он людям или нет. — Если Робби пойдет к Брендану в понедельник, а во вторник мы обнаружим, что какой-то подонок сломал на машине Ивон тормозные колодки, то круг замкнется. Иных доказательств просто не требуется.

Джим Макманис, обычно сдерживающий эмоции, был явно шокирован столь хладнокровным цинизмом.

— В качестве приманок я агентов не использую. Если этого можно избежать. И в ККСО так не поступают.

— Джим, я согласна, — сказала Ивон.

Макманис покосился на нее и закрыл лежащую перед ним папку.

— Извините, но мне нужно посовещаться со Стэном несколько минут наедине.

Ивон и Амари покинули конференц-зал.

— Затевается что-то серьезное? — спросила Ширли.

Ивон села напротив нее. Полненькая, никогда не унывающая Ширли прежде работала в полиции. Ни она, ни другие агенты не были в курсе того, что произошло вчера вечером, но чувствовали напряжение. Подошел Клекер.

— Que paso? [49]

Ивон пожала плечами.

Через десять минут появился Макманис и пригласил ее в свой кабинет, который «перевозчики» обставили с минимальными уступками вкусам хозяина. На обшитых деревянными панелями стенах висело несколько фотографий с видами Голубого хребта в Виргинии. На открытых полках в медной рамке красовалась грамота «За достигнутые успехи», подписанная председателем совета директоров страховой компании «Морланд», а также три кубка за победы в парусных регатах много лет назад. Отдельно стояла фотография знаменитого бейсболиста Майка Шмидта — он был снят на стадионе в Филадельфии — с надписью «Джиму». Автограф был фальшивый, но Макманис признался Ивон, что на фотографии на трибунах стадиона можно разглядеть его жену и детей. В свое время Джим был скаутом-«орлом» [50] — это единственное, что она о нем знала. И один из его сыновей тоже. Джим встал и закрыл жалюзи. Необходимо учитывать, что Туи ведет за ними масштабное контрнаблюдение. Он наклонился через стол к Ивон, собираясь что-то сказать, но она его опередила:

— Джим, я знаю, вы будете меня сейчас отговаривать, но…

— Это касается не только вас.

— Но вы можете приставить ко мне группу прикрытия.

— Ди-Ди… — Он впервые назвал ее так с тех пор, как они познакомились в Де-Мойне. — Вас и вчера прикрывали, но этот подонок прошел мимо незамеченный. Нам всем очень повезло, что он вас не убил. Но в следующий раз они могут прихватить крепче. Появятся ребята в лыжных масках, которые всю ночь напролет будут выбивать из вас нужные сведения.

— Тогда пусть меня кто-нибудь сопровождает. Круглые сутки. Давайте поселим у меня Ширли. И я будут носить оружие. Джим, я знаю, на что иду.

— Нет, не знаете, — возразил Макманис и улыбнулся. Почти как прежде. Он восхищался ею. Она и раньше чувствовала, что нравится ему.

Ивон умоляла, Джим говорил о ККСО и насчет осуществимости плана Сеннетта, но в конце концов сдался.

— Джим, мы должны достать Туи. Должны. Я, вы, Сеннетт. Мы не имеем права останавливаться на полпути. — Эта мысль приводила ее в отчаяние. Как она может просто взять и вернуться в Де-Мойн? — Джим, я понимаю, это большой риск. Но все же давайте попробуем.

Когда председатель судебной коллегии по общегражданским искам округа Киндл Брендан Туи впервые появился на черно-белом экране монитора, изображение было нечетким. Но вскоре оно выправилось, и мы увидели, что усы у него обсыпаны сахарной пудрой. Картинка колыхалась, потому что Робби шел по залу, помахивая дипломатом, оживленно раздавая приветствия направо и налево. Приблизившись к столику Туи, он поставил дипломат на свободный стул или на столик рядом. В любом случае это давало возможность наблюдать всех четверых.

Обстановка в ресторане «У Пэдди» была неброская. Медные поручни, скамейки вдоль стен, обитые каким-то стеганым материалом, плиточные полы, которые, наверное, протирали раз в неделю. Но хозяин ресторана прославил свое заведение на весь округ, разумеется, не этим. Постоянные посетители съезжались сюда на знаменитые завтраки, главным блюдом которых был гаргантюанский омлет. Так сложилось, что в большинстве своем это были крупные государственные чиновники, партийные функционеры высшего звена, а также те, кто либо искал у них покровительства, либо просто получал удовольствие от возможности находиться рядом. По крайней мере раз в неделю здесь появлялся сам Огастин Болкарро. А Тутса Нуччи, восьмидесятилетнего грязного дельца, видели в ресторане чуть ли не каждый день. Он имел в углу свой персональный стол, достаточно большой, чтобы за ним могла располагаться вся челядь. В основном его вассалы были из черни, но попадались также и политики.

Аппаратный фургончик стоял напротив зеркальных дверей ресторана. Сеннетт, Макманис и я наблюдали за происходящим на экране монитора, как ведьмы из «Макбета» за варевом в своем котле. Мы не знали, что именно стало известно когорте Туи об Ивон, и потому трудно было спрогнозировать их реакцию на сообщение Робби. Могло произойти все, что угодно, от физического насилия до полного равнодушия. Группа Амари, в которую сейчас включили несколько местных, циркулировала поблизости, настроенная на сигнал тревоги. Если разговор повернется в плохую сторону, Стэн не исключал даже такой крайней меры, как арест фигурантов.