Как только начался спектакль, Фивор сразу успокоился, как и положено настоящему ветерану сцены. Он вышел из лифта на восьмом этаже и повел Ивон по коридору к кабинету Уолтера Вунча, помощника судьи Малатссты. Уолтер обитал в этом здании с девятнадцати лет, с тех пор как кто-то устроил его сюда лифтером. После того, как все лифты полностью автоматизировали, он ухитрился проработать в этой должности еще целых два года. Сейчас Уолтер был небольшим начальником и имел определенный авторитет. По словам Робби, он уже несколько десятилетий посредничал в передаче взяток различным судьям.

Нескладный, длинноносый, унылый — таким его описывал Робби, — Вунч с немецкой педантичностью всегда облачался в солидный шерстяной костюм, даже в летнюю жару. Засунув руки в карманы, он обычно стоял у своего стола и костерил всех направо и налево. По всем вопросам у него имелось нелицеприятное мнение. Прослушивая потом записи, я обнаружил, что Уолтер не лишен чувства юмора — правда, юмор у него всегда очень мрачный — и даже чем-то напоминал мне Сеннетта.

— Есть люди, которые разговаривают с вами так, будто смертельно вас ненавидят, — объяснял нам Робби. — Сарказм, насмешки. Так вот, Уолтер именно из таких. Все его шутки — вовсе не шутки.

Скверный характер Вунча можно было объяснить, например, тяжелым детством, но Робби ничего о его прошлом не знал.

Они появились на пороге кабинета Уолтера в тот момент, когда он угрюмо созерцал пачку папок на столе. Почувствовав их присутствие, он нехотя поднял голову.

— Привет, Уолтер! — воскликнул Робби. — Как Аризона? Погода была хорошая?

В конце осени, после завершения длительной тяжбы, которая закончилась для Робби и его клиента вполне благоприятно, Вунч за его счет съездил поиграть в гольф.

— Слишком жарко, черт побери, — ответил Уолтер. — Два дня вообще было выше сорока градусов. Я чувствовал себя омерзительно. Когда шел по улице, старался держаться поближе к домам, но и там тени кот наплакал.

— А как супруга? Ей понравилось?

— Спроси лучше у нее самой. Когда из-за жары я не мог идти играть в гольф, она была счастлива. В общем, эта часть поездки ей понравилась. А насчет остального не знаю. — Он передвинул бумаги с одной стороны стола на другую. — Ну, и в чем дело?

— Вот, принесли ответ на ходатайство противной стороны.

Робби повернулся к Ивон за документом, затем представил ее. Уолтер выдавил убогую улыбку, которую, возможно, пытался сделать теплой, но ему не удалось. Впрочем, в любом настроении Уолтер выглядел одинаково неприятно. Землистый цвет лица, дряблая кожа, сутулый и пузатый одновременно. Какой-то продукт неудачного эксперимента, предпринятого создателем. Большой красноватый нос заметно пошевеливался, а волосы на голове почти полностью отсутствовали. Так, кое-где прикрывали макушку немытые седые пряди.

— А теперь, леди, — весело проговорил Робби, — я прошу оставить нас с Уолтером на пару минут. — Он обнял Ивон за плечи и слегка сжал, видимо, чтобы продемонстрировать Вунчу их отношения, прекрасно сознавая, что во время спектакля она ничего сделать не сможет. — Мне хочется немного поболтать, рассказать последние пикантные анекдоты.

Ивон присела на деревянную скамью напротив двери в коридоре, в пределах зоны действия передатчика инфракрасного диапазона.

— Твоя последняя? — спросил Уолтер, когда она вышла.

— Что значит «последняя»?

— А то и значит, — усмехнулся Уолтер.

— Мне бы хотелось иметь хотя бы половину тех женщин, каких мне приписывают люди.

— Это бы составило примерно десятую часть от того, что ты сам приписываешь себе.

— Уолтер, почему ты такой злой? Ведь прежде ты меня любил.

— Банка тунца прежде тоже стоила двадцать девять центов. — Вунч помолчал пару секунд. — И как давно она тебя развлекает?

— Не очень давно. — Голос Робби сделался елейным. — Послушай, у одного любителя гольфа был очень огромный член. Ну прямо как садовый шланг. И вот, значит…

Ивон вздрогнула и невольно посмотрела в конец коридора. Робби закончил анекдот, и в кабинете Вунча воцарилась долгая пауза. Затем раздался его голос:

— Ты пришел сюда только с этим садовым инвентарем?

Ивон услышала шуршание конверта. Очевидно, Робби протянул ему ответ на ходатайство по делу. Он попросил Уолтера проследить, чтобы судья его прочитал.

— Сильвио вчитывается в каждое слово. Иногда мне кажется, он считает себя святым апостолом. Думаю, он даже не догадывается, что на свете существует такая вещь, как дерьмо.