— Ты не думай, — продолжал рассуждать он, — я давно понял, что не сильно привлекаю тебя, как мужчина. И сейчас не имею в виду что-то реальное. Мне просто хочется знать, возникало ли у тебя такое желание хотя бы на мгновение.

— Робби, на мгновение почти у каждого человека может возникнуть любое, даже самое абсурдное желание. Ведь над тем, что творится у тебя в голове, ты не властен. Верно? А если серьезно, то это не для меня.

— Я знаю, знаю, — быстро произнес он и улыбнулся.

— Давай спи!

Робби заснул, чмокая губами, как младенец.

Ивон смотрела на него, не в силах объяснить свои чувства. К состраданию примешивалось еще что-то — большое, значительное, не имеющее названия, похожее на абстрактную скульптуру.

В ее ушах вдруг отчетливо прозвучали его слова: «…тому, кто через это не прошел, ничего не объяснишь».

Бороться с этим можно лишь в одиночестве. Ивон осторожно двинулась по коридору к одной из ванных комнат. Конечно, ей были знакомы и острая тоска, и томление, но у нее это никак не связывалось с тем, что имеют большинство женщин. Например, Меррил. Любовь, муж, дети, достаток, Или даже Рейни, любимая, но несчастная задолго до того, как ее перестало слушаться собственное тело. Ивон нужно было что-то другое, может, не лучшее, но другое. Она жаждала любви и долгое время, ложась в постель, молилась: Боже, пожалуйста, пошли мне наконец любовь. Теперь она сознавала, что это должна быть женщина, потому что все зашло слишком далеко.

Ивон взглянула на себя в зеркало и впервые поверила, что действительно готова принять любовь, когда она придет. Представившиеся в прошлом возможности безнадежно упущены, но сейчас она примет любовь, не раздумывая.

Ивон открыла кран и, ополоснув лицо, пристально посмотрела себе в глаза.

— Не изводи себя больше. Ты просто другая. Вот и все.

Я уже рассказывал о Клифтоне Беринге, с которым мы со Стэном учились на юридическом факультете. Так вот, когда его привлекли к суду за получение взятки в номере отеля, Стэн не только устранился от ведения дела, но и выступил на суде в качестве свидетеля защиты. Этот эффектный жест тогда меня восхитил. Позднее я понял, что для Стэна, республиканца, сторонника расового равноправия, было важно позиционировать себя как, друга Клифтона.

Спустившись после встречи со Стерном в гараж на цокольном этаже здания «Лесюэр», я увидел, что Сеннетт сидит на капоте моей машины. Впоследствии стало известно, что меня выследили агенты и позвонили ему. Он расставил их повсюду. Один дежурил у моего «БМВ», другой — у офиса, а третий — в квартале от моего дома.

Вместо приветствия я попросил Стэна слезть с автомобиля.

— Мне нужна пленка, — произнес он, не пошевелившись.

После беседы со Стерном я попытался разобраться в ситуации. У меня вообще-то никогда не было иллюзий насчет натуры Стэна. Помню, однажды на «капустнике» адвокатов кто-то пошутил, что Стэн является последователем Гоббса [59] . Он действительно таким и был. Жестоким и неприятным в общении. В принципе, все происшедшее соответствовало его правилам, против которых я не возражал. Он обещал Мортону полную конфиденциальность и никому ничего не говорил. К тому же Стэн предупредил меня, что Робби лжет, и поэтому я был сам виноват, если поверил, будто Мортон ничего не знал о взятках. И все же я знал, что наша дружба закончилась.

Было около девяти вечера. Немногочисленные голые лампочки в шестьдесят ватт, свисающие с бетонных контрфорсов над головой, обеспечивали весьма тусклое освещение в почти пустом гараже. В воздухе витал неприятный запах выхлопных газов, смешанных с табачным дымом, поскольку здесь было прибежище курильщиков.

Я щелкнул пультом дистанционного управления, чтобы открыть дверцу машины.

— Джордж, не притворяйся, — промолвил Стэн. — Ты прекрасно знаешь, о чем я веду речь. Надеюсь, не забыл, что завтра заседание большого жюри? Там будут все. И когда вызовут Робби, я задам главный вопрос. Где пленка? Если он начнет врать, то не надейся на снисхождение. Я буду топтать его обеими ногами.

— Стэн, оставь, пожалуйста, этот тон, — сказал я, открывая дверцу. — Меня уже тошнит от твоих угроз.

— Это не угрозы, Джордж. Я просто предупреждаю тебя о последствиях.

— Поднимешь вопрос о пленке, я сразу подам ходатайство судье Мойре Уинчелл. Это и будут последствия.

— Можешь подавать свое ходатайство хоть большому жюри! — бросил он.

— А вот тут ты ошибаешься, — усмехнулся я. — Нужно внимательнее изучить федеральный закон о вмешательстве в частную жизнь граждан.

— А в этой записи ничего незаконного нет.

— Нет? — удивился я. — Тогда покажи письменное разрешение. Покажи, кто разрешил подслушивать разговор Робби с Бренданом Туи. На Школьника ты все оформил как положено, а здесь ничего нет.

Перехитрить Стэна Сеннетта очень трудно, почти невозможно. Но мне это удавалось, правда, очень редко. В такие моменты я обычно жалел его, настолько он выглядел подавленным. Но сейчас подобного желания у меня не возникло.

— Это вытекало из обстоятельств, — объяснил он. — Я имею в виду, что сами обстоятельства подразумевали разрешение на запись. Робби завел машину.

— Только чтобы согреться, — заметил я.

— Джордж, он подписал соглашение, в котором обязывался сотрудничать. С учетом всего этого Мойра наверняка сочтет, что разрешение на запись существовало.

— Меня это вообще не беспокоит, — заявил я. — Ведь никакой суд ни при каких обстоятельствах не признает, что имелось обоснованное разрешение на запись разговора Робби с Бренданом Туи… или что это как-то следует из его обязательств по договору. После того, как федеральный прокурор уличен в организации убийства, об этом не может быть и речи.