Блейд был изумлен. Эта тварь двигалась с поразительной для такого огромного тела скоростью и чуть было не застигла его врасплох! Мощные лапы с невероятной силой подбросили монстра вверх почти до края отверстия, и несколько неприятных мгновений странник с расстояния вытянутой руки глядел прямо в бездонные сверкающие глаза, ощущая зловонное дыхание демона пустыни. Потом тот исчез, и снизу послышался гулкий звук удара.

С замирающим сердцем Блейд выглянул из своего укрытия со слабой надеждой увидеть внизу корчившуюся в предсмертных судорогах тварь; однако она, нисколько не пострадав, плотоядно воззрилась на него своими страшными глазами, собираясь, вероятно, атаковать снова. Первая неудачная попытка явно не привела монстра в замешательство.

Он присел, потом неторопливо вытянулся вдоль стены; острые когти передних лап цеплялись за малейшие неровности в выветрившемся камне. Да, это чудище умело лазать по скалам! Блейд моргнул, не веря своим глазам: монстр медленно поднимался вверх, будто гигантская ящерица по старой кирпичной кладке.

— Стреляй, девочка! — крикнул он, привстав и сжимая меч обеими руками. До страшной головы оставалось три ярда.

Тетива прогудела над его ухом; стальной наконечник ударил чудище в глаз, в самую середину горящего белесого ока, потом стрела рикошетом ушла в сторону, в темноту. Невероятно! Глаза этой твари были прочней кварцевого стекла! Вайала выстрелила еще дважды — с тем же результатом, и странник услышал ее шепот:

— Бродящий в ночи… убийца с каменной шкурой…

Он толкнул сенара в бок:

— Нуг-Ун!

Дикарь резко выдохнул, и через мгновение стофунтовый камень обрушился на череп зверя. Монстр коротко рявкнул и мотнул головой, словно прогоняя надоедливое насекомое; ни треска костей, ни крови на голубовато-серой шкуре — ничего! Завороженный, Блейд наклонился над краем дыры, наблюдая, как когтистая лапа скользит по каменной стене. Роговые выросты, похожие на стальные крючья, впивались в трещины; расширяя их; медленно и неотвратимо тварь ползла вверх, несокрушимая, как танк. Он подумал, что ни меч, ни лук, ни тяжелые валуны не помогут ему в этой битве; пожалуй, самым надежным средством была бы базука, столь же далекая от него, как Божья благодать. И он знал, что если чудовище доберется до дыры, их ничто не спасет: страшные когти расширят отверстие, и тогда и он сам, и два его спутника превратятся в перепуганных мышей в мышеловке.

Осознав это, он принял единственно правильное решение.

— Отойдите! Дальше, дальше! — не выпуская меча из рук, Блейд плечом оттолкнул Нуг-Уна от входа. — Нуг, и ты, Вайала, встаньте у задней стены и не двигайтесь!

— Но ты… — начала девушка.

— Я попытаюсь прикончить эту тварь. Молчите не мешайте!

Он услышал ворчанье сенара и снова толкнул его:

— Ну, двигайся! Поживей!

Монстр закрепился в ярде от дыры; рогатая голова на длинной шее пошла вверх, словно огромный капкан на выдвижном штоке. Блейд поднял меч над головой, направив его острием вперед. Он не мог размахнуться в низкой пещере да и не собирался делать этого: рубящие удары были бесполезны. Но клинок покойного бленара имел в длину около четырех футов, и если всадить эту полосу стали в уязвимое место… Губы странника искривились в мрачной усмешке: пожалуй, самым уязвимым местом чудища был желудок. До него он и собирался добраться.

Он рассчитывал на то, что ни один зверь не может сожрать добычу, не раскрыв пасть. Пасть! Остроконечные несокрушимые клыки, за ними — язык… горло! Мягкие ткани, прикрытые каменной шкурой, плоть, которую можно резать, колоть и кромсать… Один удачный удар… Только один удар!

Чудовищные челюсти разошлись над ним, пасть монстра была зловонней адской клоаки. На миг Блейд разглядел в глубине что-то черное, шевелящееся; нарост на небе?.. язык?.. Это образование походило на клубок перепутавшихся змей, и за ним темнела дыра размером с человеческую голову.

Туда он и всадил клинок — в ту секунду, когда голова твари метнулась к нему.

Страшный удар отбросил Блейда к стене, в глубь пещеры; нечто мягкое, теплое оказалось под ним, он услышал придушенный вопль, потом сильные руки Нуг-Уна схватили странника за плечи, помогая сохранить равновесие. Словно в ответ на вскрик сенара, леденящий утробный рев раздался снаружи. Огромная голова, маячившая перед входом, исчезла; до Блейда долетел гулкий звук падения, сопровождавшийся хрипом и скрежетом, будто чудовищные когти царапали по камням.

— Зверь умереть? — в голосе сенара звучала надежда.

— Не знаю. Если он полезет сюда снова, нам конец.

— Остался еще мой меч! — Блейд почувствовал, как Вайала вкладывает рукоять в его ладонь. Он сунул оружие за пояс и сказал:

— Твоим мечом, детка, я не смогу даже поцарапать эту тварь.

Она всхлипнула, прижавшись к нему всем телом. Минут десять путники стояли молча, ощущая прохладу каменной стены и напряженно прислушиваясь к хриплому вою чудища. Утробные вопли и скрежет постепенно стихали, сменяясь негромким шелестом песка; потом наступила тишина. Блейд осторожно развел руки девушки и шагнул к выходу.

Он опустился на колени на краю отверстия и долго смотрел вниз, на залитый лунным светом песок, кое-где искрившийся фиолетовыми всполохами; затем повернул голову к спутникам.

— Идите сюда. Я думаю, больше нас никто не побеспокоит.

Ночь путники провели в пещере, и их действительно никто не тревожил — жуткий труп у подножия скалы отпугивал остальных обитателей пустыни. Изредка Блейд различал сквозь сон далекие протяжные вопли, казавшиеся визгом шакалов по сравнению с ревом поверженного им монстра; эти звуки не беспокоили его — во всяком случае, не больше, чем жажда.