– Сгинь, бес окаянный!
– повторил упрямо Васильков.
– Пропади совсем!

Режиссер охнул, будто ничего не понимая, виновато и затравленно поглядел вокруг себя и вдруг начал тихо расползаться, деформироваться, таять в воздухе, нелепо перебирая ногами и дергая головой. Через минуту его не стало. Васильков глянул в пустоту, где только что витал режиссер, пригладил волосы и лишь удовлетворенно крякнул.

В студии стояла удивительная тишина, словно вместе с бедным режиссером сгинули заодно и все сотрудники, а рабочий день, по неведомым техническим причинам, давным-давно уже закончился…

– Вот так, - сказал тогда Мартын Еврапонтьевич и аккуратно сел, бросив мимолетный, настороженный взгляд на опрокинутый пустой стул возле себя.
– Теперича никто не помешает… - Он задумчиво подпер рукой щеку и улыбнулся - лампочкам, объективам и тем миллионам глаз, что прятались позади них и терпеливо ждали… - Теперича я все расскажу…

С тех пор режиссера и след простыл. Правда, гуляют упрямые слухи, будто иногда, во время особенно пикантных передач - программ новостей, к примеру, или праздничных концертов, или чего-то еще в этом роде - Василис Петропавлович Въехал все же появляется неведомо откуда на экране. Он возникает рядом с говорящим, нелепо дергая головой, с звериной злобой и тоской во взгляде.

– Но-но, выбирайте выражения!
– кричит он безобразным голосом.

И тотчас исчезает…