– Это верно, – согласился Манкузо.

– Может быть, вы скажете мне кое-что.

– Что именно, Рон?

– Что происходит, черт побери? Разумеется, я не проговорюсь и вы тоже, но кто-то обязательно проговорится, можно не сомневаться. Это слишком интересная морская история, чтобы умолчать о ней. Но все-таки, что происходит, Барт? Разве мы не поступили правильно?

– Я считаю, что нас не в чем обвинить, – согласился адмирал. – Просто есть люди, которым нравятся такие истории.

– Знаете, шкипер, я надеюсь, что Райан выставит свою кандидатуру на президентских выборах. Я буду голосовать за него. Чертовски хладнокровный парень, вывез главу КГБ и…

– Рон!

– Я всего лишь повторяю то, что они говорят по телевидению, верно? Лично я не имею не малейшего представления обо всем этом. – Черт побери, подумал Джоунзи, какая интересная морская история. И все в ней правда.

На другом конце телефонного канала, в кабинете Манкузо, на телевизионном экране появилась надпись: «Последние новости».

– Да, меня зовут Николай Герасимов, – произнес человек на экранах всего мира. По меньшей мере двадцать репортеров собрались по другую сторону каменной ограды, и самым трудным было разобрать выкрикиваемые ими вопросы.

– Это правда, что вы были…

– Вы…

– Выбыли…

– Правда, что вы…

– Прошу соблюдать тишина. – Герасимов поднял руку. Понадобилось секунд пятнадцать, прежде чем репортеры замолчали. – Да, раньше я был председатель КГБ. Ваш президент Райан вынудил меня улетать из Советский Союз и просить политическое убежище в Америке. С тех пор я живу здесь вместе со своей семьей.

– Но как он вынудил вас скрыться из Советского Союза?

– Вы должны знать, что разведывательная деятельность ведется жесткими методам и игра временами становится, как вы говорите, грубая. Мистер Райан хорошо владеет этой игра. В то время в Советский Союз шла борьба за власть. ЦРУ выступило против моей фракции и поддержало сторонников Андрея Ильича Нармонова. Райан приехал в Москву как советник на переговорах по ограничению стратегических вооружений. Там он заявил, что хочет передать мне информацию, без которой встреча может не принести желаемый результат, да? – Герасимов решил, что ему нужно говорить на ломаном английском, чтобы вызвать у репортеров большее доверие к тому, что он говорит. – На самом деле он говорить мне, что могу быть обвиненный, как это сказать, в государственный измена? Это не правда, но производить сильное впечатление, поэтому я решил переехать в Америка со своей семьей. Я прилетел в Америка на самолете, а моя семья – на подводная лодка.

– Что? На подводной лодке?

– Да. Это был подводная лодка «Даллас». – Герасимов сделал паузу, и на его лице появилась недоуменная улыбка. – Почему вы так жестоко критиковать президента Райана? Он верно служит своя страна. Блестящий шпион, – с восхищением закончил Герасимов.

– Вот и конец серии моих очерков. – Боб Хольцман приглушил звук телевизора и повернулся к главному редактору.

– Мне очень жаль, Боб. – Редактор вернул ему рукопись первой части сериала. Его публикация должна была начаться через три дня. Хольцман мастерски провел огромную работу по сбору информации. При этом он нарисовал красочный и убедительный портрет человека, чей кабинет находился всего в пяти кварталах от редакции «Вашингтон пост» и его собственного кабинета. Весь смысл серии очерков заключался в создании «благоприятного впечатления», что было самыми любимыми словами в Вашингтоне. Вот только в данном случае кто-то опередил его и нарисовал совершенно иную картину. После этого даже такой известный журналист, каким был Хольцман, уже не мог изменить создавшегося впечатления, особенно без поддержки его собственной газеты.

– Послушай, Боб, – смущенно заметил редактор, – наша точка зрения на Райана совсем другая, правда? А что, если он действительно действует ковбойскими методами? Я согласен, одно дело похитить новейшую подводную лодку, холодная война и все такое, но вмешиваться во внутренние дела Советского Союза – согласись, это может стать поводом к началу настоящей войны!

– Все было совсем иначе. Райан пытался вывезти из Советского Союза нашего агента с кодовым именем «Кардинал». Герасимов и Александров воспользовались шпионским скандалом, чтобы свергнуть Нармонова и положить конец всем реформам, которые он начал осуществлять.

– Райан может говорить об этом весь день, и никто ему не поверит. Важно то, что мы услышали по телевизору. «Блестящий шпион»? Неужели это именно тот человек, который нужен нам во главе правительства?

– Но Райан совсем не такой, черт побери! – вспылил Хольцман. – Он честный, говорит прямо и откровенно, не выбирает окольных путей, бьет прямо в цель…

– Прямо в цель, это точно. Застрелил по крайней мере трех человек. Он убил их, Боб! Как Роджеру Дарлингу могло прийти в голову, что такой человек лучше других сможет исполнять обязанности вице-президента? Согласен, Эд Келти далеко не подарок, но он по крайней мере…

– ., по крайней мере знает, как манипулировать общественным мнением. Он сумел убедить этого пустоголового кретина на телевидении, а затем и всех нас в том, что нужно рассматривать происшедшее именно с его точки зрения.

– Ну… – У Бена Саддлера истощился запас доводов. – Разве это не основано на фактах?

– История, основанная на фактах, и правдивая история – не одно и то же, Бен, и ты знаешь это.

– Тут надо разобраться. Райан походит на человека, который нарушал законы во всем, с чем ни соприкасался. А сейчас я хочу, чтобы ты постарался пролить свет на эту колумбийскую операцию. Ты готов за нее взяться? У тебя отличные связи в ЦРУ, но, должен признаться, меня беспокоит, насколько ты сможешь быть объективным в этом деле.

– У тебя нет выбора, Бен. Если хочешь продолжать журналистское расследование этой проблемы, тебе придется положиться на меня. Правда, ты всегда сможешь переписать своими словами то, что сказано по этому вопросу в «Тайме», – добавил Хольцман, заставив редактора покраснеть. Жизнь бывает трудной и в средствах массовой информации.

– Хорошо, Боб, это твое расследование. Только дай мне гарантию, что представишь материал. Кто-то нарушил закон, а Райан скрыл все это и вылез из поганой истории чистеньким и благоухающим, как роза. Мне нужен этот материал. – Саддлер встал. – А пока я должен взяться за передовую.