Минут через десять повозка подкатила к городским воротам. Было еще светло, несмотря на то, что солнце уже зашло за горизонт. И все же стражей ворот несказанно удивила семейная пара, которая отправилась в путешествие под вечер.

— Кортред, дружище! — воскликнул один из стражников, обращаясь к хозяину повозки. — Скажи-ка мне на милость, какого Хаоса ты едешь из города на ночь глядя?! Здешние леса кишмя кишат тварями Монкарта. Если не хочешь стать их ужином, послушай совета: переночуй в городе.

— Не поминай Хаос на ночь, Барри, — услышала Антония голос человека, которого назвали Кортредом. — Нам предстоит долгий путь. Шкурный интерес. Чем быстрее доберемся до Фортерина, тем лучше.

— Да к чему такая спешка? — удивился охранник. — И что это тебе понадобилось в такой глухомани?

— Померла двоюродная тетка моей жены, — фыркнул хозяин повозки.

— Старая корова! — сварливо вставила Дорсея.

— Точно, та еще стерва: злобная, скупая и до демонов богатая. Надо мне поторапливаться, приятель, а то другие родственнички оттяпают от наследства больше положенного.

— Ну езжай, езжай, — засмеялся Барри. — Тебе-то всегда больше достанется… Эй, парни! Открывайте ворота!

Что-то заскрипело, заскрежетало, как будто заработал очень старый ржавый механизм. Потом послышался звук падения чего-то тяжелого, аж земля содрогнулась. Повозка дернулась и покатилась по опущенным воротам, которые, как оказалось, служили также и мостом через глубокий ров, наполненный водой из широкой реки, что текла неподалеку.

Минуты через две скрип и скрежет повторились, стражники подняли мост-ворота. Тоня поняла, что теперь опасность окончательно миновала: они с Денисом находились за пределами Священной Столицы эстов.

Однако теперь перед друзьями возникла новая трудность: они совершенно не представляли, куда едут и где находится город Фортерин. По словам колдуньи Арлин Сойри, им нужно было каким-то образом попасть в соседнюю страну Кейлор, которая находилась где-то на юго-западе, за большим горным массивом.

Только, если Тоня не ошибалась, ехали они совсем в другую сторону, на юго-восток. Краем глаза девушка видела клочок темно-бордового неба.

— Дэн, — произнесла она шепотом, — кажется, мы не туда едем. Если мне не изменяет память, солнце зашло чуть правее позади повозки, и я вижу закат, а это значит, что мы отклонились от нужного курса на прямой угол.

— Проклятье! — тихо выругался Денис. — Надо выбираться отсюда, а то заедем к черту на кулички. Точно потом дорогу не найдем. Вот что: как только эсты остановятся на ночлег, мы выскочим из ящика и драпанем.

Тоня кивнула.

…С каждым часом ехать становилось все труднее. Как и предсказывал Денис, руки-ноги затекли и невыносимо ныли. Хотелось есть, пить и вдохнуть свежего воздуха — в тесном ящике было так душно, что даже темнело в глазах. Кроме того, друзья изнемогали от усталости, ведь из своего мира они ушли в час ночи, то есть совершенно не выспавшись.

Несколько раз Тоня пыталась задремать, но ее постоянно будили резкие толчки и прыжки повозки по камням. Синяки и ссадины, полученные в потасовке на рыночной площади, болели от этих маневров еще сильнее.

Наконец свершилось чудо. Посовещавшись о чем-то, хозяева повозки остановили лошадей и принялись располагаться на ночлег. Огонь разжигать не стали — наверное, боялись привлечь тварей Монкарта, о которых часто вспоминали в разговорах. Кортред и Дорсея поужинали хлебом с вяленым мясом, аромат которого так и щекотал ноздри Дениса и Тони, а после улеглись спать, развалившись на мешках и тюках. Они даже не заметили, что на другом конце повозки в полном беспорядке валяются чулки и носки.

Как только богатырский храп Кортреда, способный и мертвого поднять из могилы, разнесся по просторам Эстарики, друзья выскочили из укрытия.

Правда «выскочили» — сильно сказано. Они скорее с трудом, неуклюже выползли из ящика, перевернув его. Храп Кортреда на секунду прекратился, но сейчас же раздался снова с удвоенной силой.

Кое-как поднявшись, Тоня и Денис бросились прочь от повозки. По пути их заносило в разные стороны: затекшие за три часа езды ноги не повиновались им.

Друзья бежали на юго-запад, в сторону густого елового леса, вершины которого выглядели зловещими черными пиками. Им даже не показалось странным, что пес, до того мирно дремавший возле повозки, не поднял тревогу и не залаял.

Очутившись под сенью высоких деревьев, Тоня и Денис остановились, чтобы перевести дух. Девушка сделала себя и друга видимыми и устало опустилась на серый камень под старой косматой елью. Харитонов недовольно переступал с ноги на ногу, он был босым, тапочки слетели ещё на рыночной площади.

— Господи, как я устала! — вздохнула Тоня. — Все бы сейчас отдала за свою постель в Москве, за бутерброд с ветчиной и чашку крепкого чая!

— А я бы все отдал за пару хороших ботинок, — проворчал Денис— Хотя бутерброд тоже не помешает.