«Не может быть, чтобы она не вышла из дому, – думал Глеб. – С самого утра сидит в своей квартире и носа не показывает наружу».

Один из охранников сшивался возле подъезда, второй дремал, положив голову на руль машины. Их явно не беспокоило, что вычислить их не составляет никакого труда. Скорее всего, даже маленькие девочки во дворе знали, кто они такие. Но это и не удивительно. В их задачу не входило прятаться, им нужно было оградить бывшую секретаршу от контактов с посторонними людьми, пока не будет закончена программа, которую спешил завершить Бушлатов.

Свет в кухне погас. Глеб с тоской посмотрел на окно гостиной. Если сейчас свет загорится там, значит, его план не сработал. Свет загорелся.

– Черт! – пробормотал Сиверов, в конце концов, это уже начинало его злить. И тут же он спросил у полковника:

– Когда закрывается вон тот гастроном?

– он указал пальцем на сияющие неоном витрины магазина.

Полковник без лишних слов приложил к глазам бинокль и посмотрел на дверь.

– Сегодня будний день, и он работает до десяти.

«Ладно, я тебе устрою!» – Глеб разозлился не на шутку.

Он вышел из машины, зло хлопнув дверцей, и прошелся вдоль дома.

Наконец ему удалось отыскать дверь с надписью «Бойлерная». Немного поковырявшись отмычкой в несложном замке, он сумел открыть его и спустился в подвал. Тут было жарко, как в преисподней. На бетонном полу растеклись горячие лужи воды. Стрелки манометров застыли, показывая давление. К счастью, все вентили оказались снабженными табличками – маленькими фанерными прямоугольничками с написанными на них чернилами ценными указаниями. Но и без табличек Сиверов вскоре нашел бы то, что ему нужно.

Прямо из стены выходило ответвление магистральной трубы водоснабжения.

Большой вентиль легко повернулся, задвижка перекрыла поступление воды в дом.

– Вот тут и начнется переполох! – заулыбался Глеб, на всякий случай скрутил вентиль и припрятал его под раскаленными трубами бойлера.

Затем он вышел из влажного помещения и оказался перед электрощитом.

«Действовать, так уж наверняка!»

Он взял и сразу отключил половину дома, именно ту, в которой находилась квартира Аллы.

«Ну, теперь скорее, пока меня никто не видел!»

Он выбежал из подвала, отмычкой же закрыл замок, а чтобы никто не мог в ближайшее время проникнуть в подвал, воткнул в узкую скважину несколько спичек и аккуратно обломал их. Затем скользнул в кусты палисадника и вышел из них прямо к темно-синему «фольксвагену». С невинным выражением на лице устроился на заднем сиденье и стал поглядывать на темную половину дома.

– Что вы сделали? – строго спросил полковник.

– Сейчас увидите.

Вскоре от подъезда, где располагалась бойлерная и электрощит, послышались матерные слова. Двое мужчин, светя себе фонариком, пытались вставить ключ в отверстие. Если отбросить мат, то можно было понять: те возмущаются, что диспетчеров домоуправления на месте нет, а какие-то мудаки слесари поменяли замок, не отдав дубликат ключа кому-нибудь из жильцов.

– Что вы сделали? – уже теряя терпение, воскликнул полковник.

– Отключил в половине дома свет.

Студинский с отвращением посмотрел на Глеба.

– Да, забыл сказать, я еще отключил воду.

– Зачем? Какого черта?

– А вы бы долго просидели в квартире, где невозможно ни почитать, ни посмотреть телевизор и даже не из чего сварить кофе?

Студинский хотел что-то возразить, как тут же осекся. Дверь Аллиного подъезда отворилась, и на крыльцо вышла та, которую они поджидали уже битых три часа. Девушка держала в руках сложенный полиэтиленовый пакет. Охранник из администрации Президента тут же сделал вид, что его чрезвычайно заинтересовали цветы на клумбе, и повернулся к Алле спиной.

– Ну вот, я же говорил – идет в магазин.

Глеб выскользнул из машины и, нагнувшись к окошку, в котором темнел профиль полковника, произнес:

– Значит, действуем, как договорились. Когда я сажусь в машину и отъезжаю, ваши люди должны задержать тех двух ребят.

Глеб, сунув руки в карманы куртки, резво последовал за Аллой. Он проводил ее до самого магазина, а затем задержался на углу. Вскоре девушка появилась на тротуаре. Она держала в руках полиэтиленовый пакет, в котором ясно просматривались две бутылки минеральной воды, пачка сигарет и полбуханки хлеба.