– Поэтому вы ее удавили шнуром от утюга?

– А что было делать? Заколебала она меня совсем. Жизни не давала.

– А сейчас, в тюрьме, лучше, чем с матерью? Да или нет?

– Нет ваще.

– Но вы же понимали, что рано или поздно труп найдут. Хотя вы и распилили его на части и упрятали в картонные коробки. Действуя таким образом, плохое, допустим, общество матери вы заменили куда более отвратительным тюремным обществом. Да еще квартиру потеряете. Вам этого хотелось?

– Нет. Я думал - обойдется.

Тем временем принтер со змеиным шипением выталкивал широкую ленту с цветными картинками, напоминающими репродукции полотен Филонова.

– Томограммы,- пояснил Либиар,- тут отсняты во всех ракурсах отделы головного мозга. Особое внимание советую обратить на гипотоламус.

А заключенному скомандовал:

– Встаньте и подойдите к той стеклянной стойке. Расскажите, что лежит на среднем стеллаже.

Испуганный встал и, шаркая по-стариковски, побрел к стойке. Охранники не отпускали его ни на шаг.

– Тест на "ямоустойчивость",- прошептал Либиар Сфирку на ухо,смотрите внимательнее. Вот он наклонился, разглядывает, называет предметы...
– А в полный голос сказал: - Все, идите на место! Вы видели? повернулся он опять к Сфирку.- Человек, уже затронутый болезнью, обязательно сделает шаг назад, не глядя. Он не понимает, что сзади может появиться препятствие, помеха, и не в состоянии предвидеть последствия шага вслепую. Наш пациент, так сказать, обязательно свалился бы в яму. Процесс психического расстройства уже пошел. Однако, суду мы в таких случаях даем однозначный ответ: вменяем.

Он сделал отметку в бумагах заключенного и разрешил его увести.

Сфирк уткнулся в томограммы.

– Явные следы работы моего вируса. Целые группы нервных клеток поражены: заменены обычной мышечной или соединительной тканью. Особенно пострадали участки продолговатого мозга и мозжечка. А здесь сконцентрированы функции управления...

Перебивая, Либиар с восторгом воскликнул:

– Вот что значит работать на стыке наук! Откровенно говоря, я и до вашего доклада на конгрессе подозревал, что социальное поведение многих людей определяется заболеванием вирусной природы. Ну, чем можно объяснить: человек делает опасную и тяжелую работу без оплаты, довольствуясь лишь обещаниями. Или взять то, что мы называем "экранной зависимостью". Жертва этого распространенного психоза верит на слово всему, что говорит хорошенькая дикторша, стоит сутками в очередях, чтобы отдать деньги любому названному ею прохвосту. Голосует за того, кто уже не раз обманул и заведомо обманет еще раз...

– Простите,- перебил Сфирк,- я в политику не лезу, но все же: вы оппозиционер?

– Да, а что такоего? Энэрия - свободная страна, где политические права личности святы. Но я не излагаю сейчас свои взгляды, а рисую портрет типичного пациента нашей клиники. Кстати, о вирусах. До вашего открытия я полагал, что имею дело с результатами работы вируса Крейцфельда-Якоба.

Давайте порассуждаем. Начало: легкое нарушение походки и речи, ни на чем не основанная веселость. Середина болезни характерна общей апатией, перемежаемой взрывами буйства и вспышками агрессивности. При этом острие вспышек направлено не на истинных виновников житейских бед, а на друзей или близких,- подчас и на случайные объекты: электролампочки, заборы, почтовые ящики или лифты. Оказавшись на войне, такой больной становится мародером, в бою тычется без толку туда и сюда, и вечно попадает в засаду, в окружение и в плен. Он никогда не рассчитывает заранее, где может прятаться снайпер, и становится его жертвой. Ну, а финал... В финале больной погибает. Не от вируса, как такового. Вирус СПИДа тоже не убивает. Но при СПИДе причиной смерти становится любая простуда, а в данном случае любое бытовое или общественное зло. Ведь речь идет о нарушении управляющих функций мозга. При болезни Крейцфельда-Якоба человека губит наркотик или пуля, несчастный случай на улице, в цехе - где угодно. В Энэрии от этих причин, включая алкоголизм, люди мрут как мухи. Много самоубийц.

Сфирк поднял руку, прося слова. Он показал на пеструю ленту томограмм:

– Извините, но вы не правы. Мой вирус, вирус Сфирка, воздействует на волевые центры...

Резкий властный голос по громкоговорящей связи прервал его тираду:

– Либиар, вы почему уехали с заседания?

– У меня была назначена психиатрическая экспертиза одного обвиняемого. Компетентные органы торопили.

– А вот мне звонят из тех же органов, что на утреннем заседании был инцидент, в котором вы принимали участие.

Либиар побледнел. Стараясь сохранить достоинство, он менее пискляво, чем обычно, возразил:

– Да ерунда это. Один чудак, на самом деле, грозил пандемией, кричал об озоновых дырах, под которыми в Энэрии рождаются красные дети. Его стащили с трибуны, и все.

– Нет, не все. Он распространял листовку с самыми грязными антиправительственными домыслами. И вы, Либиар, принимали в этом участие.

– Боже упаси. Что вы, шеф. Если я состою в оппозиции, это еще не значит...

– Не клянитесь. На одной из листовок, изъятой после инцидента, обнаружены отпечатки ваших пальцев. Короче, сейчас подъедут агенты. Они хотят с вами побеседовать. Не отлучайтесь.

В глазках Либиара полыхнул ужас. Он отключил микрофон и повернулся к Сфирку:

– Вас тоже могут начать трясти. В конце коридора грузовой лифт. Идите в угол сада по тропинке - там два прута в решетке отогнуты. У главного входа вас могут перехватить, туда лучше не соваться.

Либиар, трясясь, достал из нагрудного кармана пластиковый пакетик, похожий на заварку чая быстрого приготовления.

– Меня обыщут. И десь все вверх дном перевернут. Прошу сохранить. Потом я у вас заберу. Это микродискета, а что на ней, я и сам толком не представляю.