Она закрыла глаза и почувствовала, как он теплыми губами целует ее.

– Вы что это… Володя…

– Я и сам не знаю, что со мной, – ответил он. – Ты не поверишь, но все то время, что я нахожусь рядом с тобой, мне так хорошо… Вообще-то я приехал сюда по делам, по очень важным делам, и поездка на катере не входила в мои планы. Я должен быть сейчас в другом конце города, у меня назначена встреча… Но как только увидел в толпе твое лицо, сразу понял, что мы будем вместе. Быть может, это невский воздух так подействовал на меня, и эти дома, эти кружевные решетки парка, в котором я оказался рано утром… Я как пьяный, честное слово, хотя ничего не пил. И ничего не ел. У меня во рту с самого утра росинки не было.

– Вы очень бледный, Володя.

– Это потому, что у меня голова кружится… Я хочу тебя, Маша…

Он назвал ее по имени. Он хотел ее не как Мари, а как Машу. Она не знала, как к этому отнестись: либо он, как животное, забыл, что недавно романтизировал ее образ, и теперь мечтал лишь об одном – как можно скорее овладеть ею, либо он только что разглядел в ней настоящую, живую Машу, такую, какой она была на самом деле, безо всяких прикрас – задыхающуюся, как и он, от смутных, неясных желаний. Да и какая разница, как он ее назвал – Мари или Маша, – если он так откровенен с ней?

– Вы всегда говорите девушкам, которые вам нравятся, так прямо?.. Вам так некогда, что и поухаживать не можете, цветы, например, подарить?

– Вы хотите, чтобы я подарил вам цветы?

– Владимир, вы похожи на сумасшедшего. Только не надо, пожалуйста, говорить о любви с первого взгляда. Я уже взрослая девочка.

Ну вот она и стала прежней Машей, острой на язычок и насмешливой не в меру. Видно, прохладный ветер остудил ее вспыхнувшую страсть, и она немного успокоилась.

– А о любви никто и не говорил, – тихо произнес Владимир и провел пальцем по ее губам. Ее словно пронзила молния, она даже дернулась всем телом. – Я был груб с вами, Мари… Маша, как вы хотите, чтобы я вас называл?

– Сначала определитесь, как вы станете ко мне обращаться: на «ты» или на «вы».

– А как вы хотите?

– Мне, по большому счету, все равно.

– Тогда на «ты» и без «Мари». Ты мне нравишься вот такой – немного дерзкой, ироничной и смелой. Мне нравятся такие.

– Куда ты меня ведешь? – Она тоже перешла на «ты», теперь они на равных. – В какой-нибудь навороченный ресторан?

– Ты была когда-нибудь в гостинице «Астория»?

– Нет.

– Хочешь пожить там?

– Да. Но только у меня нет денег.

– Они тебе и не понадобятся. Ты поживешь как королева…

– Что я должна буду сделать для тебя?

– Ничего. Просто для удобства я скажу, что ты моя жена.

– Это все?

– Да, все.

– Но для гостиницы «Астория» я одета не очень-то подходяще, согласись… Ты понимаешь?

– Ерунда. Моя жена одевается очень просто.

– Она красивая?

– Вероятно. На любителя.

– Она блондинка, как и я?

– Нет, она брюнетка, похожа на Шер, у нее и голос такой же низкий.

– А где она сейчас?

– Отправилась в Африку. Она постоянно куда-нибудь уезжает, путешествует, у нее образ жизни такой. Так ты согласна?

– Согласна на что?

– Пожить со мной немного, скрасить мое одиночество. Как видишь, я тебя не обманываю, не говорю о любви, ничего не обещаю, кроме роскошного номера гостиницы «Астория» и холодного шампанского по утрам…

– Но я не проститутка.

– Я знаю. Ты – девушка из провинции.

– Правильно.

– Видишь, как все хорошо складывается?

– В смысле?

– Мы начинаем наши отношения с правды. Это сейчас такая редкость.

…Он измучил ее своими поцелуями, растрепал прическу, и это на глазах всего Невского. У нее закружилась голова. Мысленно она попросила прощения у Леши.

А дальше все было как во сне. Красный бархатный диванчик в огромном красивейшем холле «Астории», живые цветы в вазах, зеркала в бронзовых рамах, бесшумный лифт, двери красного дерева, пушистые узорчатые ковры, мраморная ванная комната, теплый душ и белоснежный махровый халат… Невероятных размеров кровать с льняным гладким бельем, покачивающийся над ней потолок и наслаждение от близости с мужчиной, которого она подцепила на Невском. Она слышала, как в раскрытое окно доносится шум большого города и шелест листвы. Сейчас все закончится, он встанет и скроется в ванной комнате, после чего придет и скажет, что он опаздывает на встречу. И он встал, она увидела его ягодицы, ровную спину в капельках пота, завитки волос на затылке, стройные икры ног. Очень красивый мужчина, он просто создан для того, чтобы на него смотрели, чтобы им любовались женщины. И в сексуальном смысле он тоже хорош, много умеет и знает. Физически подходит ей идеально. Но ведь это же сон. Интрижка в роскошном интерьере – не больше. Окажись на ее месте другая, непременно обчистила бы его. Ему повезло, что он встретил честную и порядочную Машу.

Она потянулась на постели, затем встала и тоже побрела в ванную комнату. От хорошего настроения не осталось и следа. Она представила себе, как сейчас оденется, приведет себя в порядок и поедет на метро в свою гостиницу. Вернется в свою жизнь. А что будет дальше? Она тяжело вздохнула. Нет, она не вернется прямо сейчас в свою гостиницу. Побродит еще немного по центру Питера, зайдет в какую-нибудь закусочную, выпьет кофе, потом посидит в тихом сквере, подумает… Ей вдруг захотелось поплакать. Она и сама не ожидала от себя такой реакции на свидание с мужчиной. Она не могла понять, что с ней происходит. Ей представилось, что у нее отбирают то, что до этой минуты принадлежало ей: и этого мужчину, и этот номер в гостинице с мраморной ванной комнатой и бронзовыми статуэтками в гостиной… А розы в дорогих вазах на прикроватных столиках на изогнутых ножках? Разве все это только что не принадлежало ей? К черту дешевую закусочную и тихий сквер с невеселыми мыслями. Она сейчас же потребует, чтобы ее хотя бы накормили. Желательно икрой.