Перебираешь пожелтевшие странички, и перед взором проходят

давние события во всем их грозном величии. Сквозь дымку

времени смотрят полузабытые лица боевых товарищей. Живых и

павших. Каждый листок - память о чьей-то судьбе.

Убеленный сединой, прошедший через горнила суровых

испытаний, генерал показал несколько ученических тетрадей.

Исписанные торопливым, неровным почерком страницы говорили,

что автор записок работал не в тиши уютной квартиры, а в

суровых условиях боевой обстановки.

– Эти тетради, - продолжал генерал, - были отданы мне

почти сорок лет тому назад. Вспоминается первое мая сорок

пятого года. Разгар Берлинской операции. Весеннее солнце

утопает в дыму жесточайшего сражения, разгоревшегося между

пятым гвардейским механизированным Зимовниковским корпусом и

пятидесятитысячной группировкой гитлеровцев. Фашисты бешено

атакуют, стремясь прорвать фронт корпуса и уйти на запад.

Бой идет в долине реки Ниплиц, между населенным пунктом

Цаухвитц и городом Беелитц, что в тридцати пяти километрах к

югу от Берлина.

Корпус дерется на два фронта, так как ему одновременно

приходится отражать удары частей двенадцатой армии

гитлеровцев под командованием генерала Венка, вызванных на

помощь окруженному гарнизону фашистской столицы.

В критический час в район боевых действий корпуса прибыл

командующий четвертой гвардейской танковой армией гвардии

генерал-полковник Лелюшенко. Прибыл не один. С ним полк

"катюш", самоходно-артиллерийская бригада и бригада

армейских саперов. По просьбе командарма в воздух для

поддержки зимовниковцев был поднят гвардейский штурмовой

авиационный корпус-гвардии генерал-лейтенанта авиации

Рязанова. Небо и земля стонали от непрерывного рева моторов,

грохота артиллерии, треска очередей, заглушаемого гулкими

разрывами фаустпатронов. Воздух поминутно полосовали.

огненные трассы "катюш".

Среди такой вот кутерьмы мне запомнилась, как в окоп на

командном пункте командира корпуса вошел офицер связи

гвардии капитан Брагер. Видя, что командарм слушает доклад

командира корпуса - гвардии генерал-майора танковых войск

Ермакова, капитан подошел к начальнику штаба и доложил о

передаче боевого распоряжения командиру двенадцатой

гвардейской механизированной бригады Герою Советского Союза

гвардии полковнику Борисенко. Капитан нанес на карту

положение бригады и лишь потом скупо сообщил: посланный на

рассвете на командный пункт бригады офицер связи лейтенант

Овчаренко пакет с боевым распоряжением вручил вовремя,

несмотря на тяжелое ранение, полученное в схватке с

разведчиками противника...

Лейтенанта Овчаренко я увидел несколько позже, когда его

отправляли в госпиталь. Он узнал меня и попросил достать из

полевой сумки тетради и фотографию. "Прочтите, - сказал он,

улыбнувшись через силу.
– Может, быть, пригодится..." Унесли

его в бессознательном состоянии.

И вот теперь, через много лет, первые же строчки

лейтенантских записок, сделанных под разрывами бомб, вызвали

в памяти смуглое лицо юноши-офицера, темные глаза южанина, в

которых одновременно светились и мальчишечье любопытство, и

энергия настоящей мужской воли. Тогда ему не было и

двадцати, но в штабе корпуса его считали зрелым, боевым

офицером, ему доверяли ответственные задания.

Нас, фронтовиков, нередко спрашивают, каким образом

мальчишки-школьники в считанные дни становились на фронте

опытными бойцами? Каким образом?.. Быть может, об этом

немножко расскажет один из них - Геннадий Овчаренко...

Александр Павлович Рязанский - сам автор книги "В огне

танковых сражений", повествующей о боевом пути 5-го

гвардейского механизированного Зимовниковского корпуса. Он

помог нам уточнить в записках наименования воинских частей и

соединений, районы боев, фамилии старших офицеров и