Шрифт:
1
На отмели незнаемого моряСинбад-скиталец подобрал бутылку, Заклепанную Соломоновой печатью,И, вскрыв ее, внезапно впал во властьВ ней замкнутого яростного Джина.Освободить и разнуздать не трудноНеведомые дремлющие воли:Трудней заставить их себе повиноваться.2
Когда непробужденный человекЕще сосал от сна благой природыИ радужные грезы застилалиВидения дневного мира, пахарьЗажмуривал глаза, чтоб не увидетьПеребегающего поле фавна,А на дорогах легче было встретитьБога, чем человека,И пастух,Прислушиваясь к шумам, различалВ дыханьи ветра чей-то вещий голос, Когда, разъятые Потом сознаньем, силыЕму являлись в подлинных обличьяхИ он вступал в борьбу и в договорыС живыми волями, что раздувалиЕго очаг, вращали колесо,Целили плоть, указывали воду, —Тогда он знал, как можно приневолитьСебе служить Ундин и Саламандр,И сам в себе старался одолетьИх слабости и страсти. 3
Но потом,Когда от довременных сновОчнулся он к скупому дню, ослепОт солнечного света и утратил Дар ясновиденья И начал, как дитя,Ощупывать и взвешивать природу,Когда пред ним стихии разложилисьНа вес и на число, — он позабыл,Что в обезвоженной природе живыВсё те же силы, что овладеваютИ волей и страстями человека.4
А между тем в преображенном миреОни живут.И жадные КобольтыСплавляют сталь и охраняют руды.Гнев Саламандр пылает в жарких топках,В живом луче танцующие ЭльфыСкользят по проводкамИ мчатся в звонких токах;Бесы пустынь, самумов, урагановЛикуют в вихрях взрывов,Дремлют в минахИ сотрясают моторы машин;Ундины рек и Никсы водопадовРаботают в турбинах и котлах. 5
Но человек не различает лики,Когда-то столь знакомые, и мыслитСебя единственным владыкою стихий:Не видя, что на рынках и базарах,За призрачностью биржевой игры,Меж духами стихий и человекомНе угасает тот же древний спор;Что человек, освобождая силыИзвечных равновесий вещества,Сам делается в их руках игрушкой.6
Поэтому за каждым новымРазоблачением природы ждутТысячелетья рабства и насилий,И жизнь нас учит, как слепых щенят,И тычет носом долго и упорноВ кровавую расползшуюся жижу,Покамест ненависть врага к врагуНе сменится взаимным уваженьем,Равным силе,Когда-то сдвинутой с устоев человеком.Каждой ступени в области познаньяОтветствует такая же ступеньСамоотказа:Воля веществаДолжна уравновеситься любовью.И магия:Искусство подчинятьДуховной воле косную природу. 7
Но люди неразумны. ПотомуЗаконы жизни вписаны не в книгах,А выкованы в дулах и клинках,В орудьях истребленья и машинах.30 января 1923
Коктебель
КУЛАК
1
Из кулака родилось братство:Каин первыйНашел пристойный жест для выраженьяРодственного чувства, предвосхитивСлова иных времен: «Враги нам близкие,И тот, кто не оставитОтца и мать, тот не пойдет за мной».Он понял истину, что первый встречныйНам больше брат, чем близкие по крови. 2
Он — первый земледелец — ненавиделКровь жертвенных животных и принесПлоды и колос вспаханного поляВ дар Богу,Жаждавшему испарений крови.Но был отвергнут его бескровный дар,И он убил кочевника,Топтавшего посевы.«А эта кровь — тебе угодна, Ягве?»И прочь ушел с пылающим клеймом:«Отметится всемеро тому, кто тронетОтныне Каина».3
Порвавши узы кровного родства,Он понял хмель одиночестваИ горький дух свободы.Строитель городов — построил первый тюрьмы;Ковач металлов —Сковал он первый плуг, топор и нож;Создатель музыки, —Прислушиваясь к ветру,Он вырезал свирельИ натянул струну;Ловец зверей — он на стенах пещерыОбвел резцомВиденья разгоряченных снов:Бизонов, мамонтов, кабанов и оленей. 4
Так стал он предком всех убийц,Преступников, пророков — зачинательРемесл, искусств, наук и ересей.5
Кулак — горсть пальцев, пясть руки,Сжимающая сручье иль оружье, —Вот сила Каина.6
В кулачном праве выросли законыПрекрасные и кроткие в сравненьиС законом пороха и правом пулемета.Их равенство — в предельном напряженьиСвободных мускулов,Свобода — в равновесьиЗвериной мощи с силами природы. 7
Когда из пламени народных мятежейВзвивается кровавый стяг с девизом:«Свобода, братство, равенство иль смерть» —Его древко зажато в кулакеТвоем, первоубийца Каин.11 марта 1922
Феодосия
МЕЧ
1
Меч создал справедливость.2
Насильем скованный, Отточенный для мщенья, —Он вместе с кровью напитался духом Святых и праведников, Им усекновенных.И стала рукоять его ковчегомДля их мощей.(Эфес поднять до губ —Доныне жест военного салюта).И в этом меч сподобился кресту —Позорному столбу, который сталСвященнейшим из символов любви. 3
На справедливой стали проступилиСлова молитв и заповеди долга:«Марии — Деве милосердной — слава»,«Не обнажай меня без нужды,Не вкладывай в ножны без чести»,«In te, о Domine, speravi!» [1] Восклицают средневековые клинки.Меч сосвященствовал во время Литургии,Меч нарекался в таинстве крещенья.Их имена «Отклер» и «Дюрандаль» Сверкают, как удар. И в описях оружьяК иным прибавлено рукой писца: «Он — фея».1
«На тебя, Господи, уповаю!» (лат.).