— Он у меня в бюстгальтере, — успокоила она.

— Да? Какого размера?

— Не будем вдаваться в технические детали. Неожиданно самолет прекратил подъем и резко накренился вправо. Колби исполнил очередное па: он, оторвавшись от двери, словно маятник, качнулся и, пошатываясь, но крепко держа свою партнершу обеими руками, повел ее к противоположной стене. Оказавшись на унитазе, который был, к счастью, закрыт, он почувствовал, как его дама непроизвольно навалилась на него всем телом и, обхватив его голову, прижала лицо Колби к своей груди.

— О, теперь я чувствую, он точно здесь, — сообщил Колби.

— Вы его чувствуете? Да я могу сказать, когда он перестал тикать.

Тут их отбросило назад. Колби в движении сумел сделать разворот и вновь распластался на двери, прижавшись к ней спиной.

Она оторвала голову от его плеча и посмотрела на Колби:

— Если у вас не занята рука, не могли бы вы одернуть на мне юбку?

Он опустил руку и, нащупав край подола, с усилием потянул его вниз, но из этого ничего не вышло: они были слишком плотно прижаты друг к другу.

— Извините, не получается. Может быть, в следующий раз, когда нас снова отбросит назад…

— Ну ладно. Тогда, может, хотя бы представимся? Меня зовут Мартина Рэнделл, — Рад вас приветствовать. А я — Лоуренс Колби.

— Простите, я испачкала вам грудь губной помадой.

— Пустяки.

Самолет тем временем, задрав нос, снова изменил курс. Едва успев отступить на шаг от двери, они вновь оказались прижатыми к ней.

— Теперь с вашей юбкой все в порядке? — поинтересовался он.

— Похоже, она снова на месте. По крайней мере, никаких неудобств из-за нее я не ощущаю.

— Так вы миссис или мисс Рэнделл?

— Я разведена.

— И я тоже.

На несколько секунд самолет перестало болтать. Мартина сняла с его шеи руку, просунула ее куда-то между их телами и извлекла часовой механизм.

— Без десяти одиннадцать, — взглянув на циферблат, сообщила она.

— Я, наверное, всю оставшуюся жизнь буду выглядеть как помятая хронометражная карта.

В одном из кармашков жилета, валявшегося на полу под раковиной, зазвенело. Взглянув на свои наручные часы, Колби похолодел: до посадки в Лондоне оставалось всего двадцать пять минут, а им удалось утихомирить лишь два часовых механизма из трехсот.

Быть может, поскольку болтанка прекратилась, они перестанут подзаводиться? Авиалайнер тем временем, разрезая воздух, уверенно приближался к пункту назначения. Освободившись от вынужденных объятий, Колби поднял с пола жилет. Вскоре у него с Мартиной работа закипела, как на конвейере. Она вынимала из кармашков пакетики, Колби разрывал их и вынимал часы. Пустые пакетики он бросал в корзинку, а механизмы опускал в ликер и тут же отдавал обратно Мартине, которая вновь рассовывала их по кармашкам. Они трудились слаженно, не тратя времени на разговоры. Про себя Колби вел счет обработанным в ликере часам: десять… тридцать… сорок пять… шестьдесят…

До Лондона оставалось двадцать минут. Самолет вновь попал в сильный воздушный поток. Его кинуло вверх и вправо, и Колби с девушкой вновь оказались прижатыми к двери.

— Черт возьми! — воскликнул он.

— Ну надо же этому случиться, — огорченно произнесла Мартина. — Как раз в тот момент, когда у нас все стало так хорошо получаться…

Ручка в двери туалета скрипнула, и снаружи послышался женский голос:

— Простите, но вы должны вернуться на свои места.

Затем раздался испуганный вопль, и тот же голос продолжил:

— Вдвоем в туалете находиться нельзя!

— А почему нельзя? — спросил Колби. — Здесь ничего об этом не написано.

— Конечно, не написано, но всем об этом известно.

Сейчас, когда авиалайнер, сбрасывая скорость до нулевой, подлетал к посадочной полосе лондонского аэропорта, Колби подумал о контрастном душе. Как бы он в этот момент пригодился и ему, и Мартине! И зачем бортпроводнице именно в эту минуту понадобилось сюда сунуться? Дверная ручка вновь задергалась.

— Немедленно откройте дверь, или я позову командира экипажа!

На некоторое время движение воздушного лайнера стало вновь устойчивым.

— Попытаюсь от нее избавиться, — шепнула Мартина на ухо Колби.

Схватив жилет, она протянула его Колби и жестом дала понять, чтобы тот спрятал его за унитазом. Положив жилет в указанном месте, Колби выпрямился во весь рост и вопрошающе посмотрел сначала на спутницу, затем на дверь. Подмигнув ему, Мартина широко открыла рот и, положив руку себе на живот, изобразила на лице страдальческую гримасу. После чего, повернувшись к Колби спиной, она освободила замок. Дверь тут же распахнулась, и на пороге появилась низкорослая рыжеволосая бортпроводница, по всей видимости шотландка. Глаза ее излучали неистовое негодование, достойное прихожанки пресвитерианской церкви. Колби сразу же сообразил, что от него требуется, открыл рот и застонал.