Шрифт:
– Нисколько, Вадим Ахметович. Буду ровно к пяти.
– Адрес знаете?
II
(Ленинград, 1982)
– Ну-ну, успокойтесь, Мария Кирилловна, вот, хлебните водички и давайте продолжим. Итак, вы говорите, что мужчина садился в поезд один?
Пожилая проводница всхлипнула и протерла глаза рукавом. Капитан Самойлов одновременно с ней смахнул со лба обильный пот – и тоже рукавом.
– Один, один, – закивала проводница. – Веселый такой, обходительный. Когда я зашла к нему, он на оба места билеты предъявил, попросил никого не подсаживать, сказал, что в Бологом друг присоединится... Чаю заказал, с сухариками...
Мария Кирилловна вновь опустила голову и шмыгнула носом.
– Понятно. И багажа, значит, при нем, кроме ременной сумочки-визитки, не было?
Проводница кивнула, подтверждая – не было, мол.
– И в дороге, говорите, никто к нему не подсаживался?
– Не видела. В Бологом, правда, меня бригадир к себе в третий вагон вызывал, так что, может быть...
Дверь служебного купе приотворилась, в щели показалась стриженая голова и лацкан милицейского мундира.
– Разрешите, товарищ капитан.
– Что там? – недовольно спросил Самойлов.
– Да вот, пассажиры... по домам просятся.
– Фамилии, адреса, телефоны у всех записал?
– Так точно!
– Предупредил, что вызовем в ближайшее время? Так точно!
– Иди... Ну все, Мария Кирилловна, спасибо вам.
– Не за что. – Проводница отвернулась.
– Да, и вот еще что – вы точно ничего там не трогали, не убирали? Ну, когда...
– Да что вы! Только вошла сказать, что подниматься пора, приезжаем скоро... Подошла, за ручку тронула...
Проводница прикрыла глаза рукой и заплакала. Капитан Самойлов встал и вышел в коридор, тихо прикрыв за собой дверь. Там было уже пусто, только у ближнего тамбура дежурил милиционер, да возле прикрытой двери седьмого купе нервно курил высокий мужчина в штатском. Капитан подошел к нему.
– Ну что, Феденька, отдыхаем?
– Да, там теперь эксперты колдуют.
– А ты уже отстрелялся?
– Отстрелялся... Похоже, Коля, в этом деле все мы уже отстрелялись.
– То есть? – нахмурился Самойлов.
– Судя по всему, не наша тут епархия. Во всяком случае, без смежников не обойтись.
– Вещички?
– Они. Интересные такие вещички, я бы даже сказал – типа будьте нате!
– Ну уж! – капитан хмыкнул. – Что-нибудь по части ОБХСС?
– Бери выше.
– Неужели Конторы? Секретные документы, что ли?
– Зайдем, сам увидишь. Не сюда, в соседнее. Там и без нас тесно. – Поймав на себе неодобрительный взгляд капитана, Федор добавил: – Ладно, порядки знаем. Все запротоколировано и сфотографировано.
На откидном столике аккуратным рядком стояли многочисленные предметы, в их числе на треть опорожненная граненая бутылка виски с золотисто-бордовой этикеткой, длинная сигаретная пачка тех же тонов с латинскими буковками «Santos-Dumont», курительная трубка с чуть изогнутым черным мундштуком, два пустых стакана, два коричневых сигаретных окурка с чуть заметными пятнами розовой помады, обручальное кольцо, рыжий парик, плоский флакон с этикеткой «Lighter Fluid», финка с пластмассовой наборной ручкой, полпалки твердокопченой колбасы. Каждая вещь была упакована в полиэтиленовый пакет и снабжена биркой.
– И что? – поморщившись, спросил капитан. – Видал я все это хозяйство при первичном осмотре. Что ли, прикажешь из-за буржуйского виски Большой дом теребить? Бдительность демонстрировать? Они тебе быстро песню про коричневую пуговку напомнят. Сейчас, дорогой, не сталинское время, сейчас каждый, кто с понятием, подобное пойло хлебает невозбранно...
– Так ведь я, собственно, не это хочу показать. На полке, поверх застеленного одеяла стояла продолговатая дорожная сумка ярко-красного цвета. Федор наклонился над ней, двумя пальцами извлек еще один полиэтиленовый пакет с биркой и показал капитану. Самойлов присвистнул.
– Погоди свистеть, это, как говорили в старину, лишь первая перемена.
– Красавец! Такой и в руке подержать приятно. – Самойлов потянулся к пакету.
– Потом, капитан... Револьвер системы «наган», шестизарядный, калибр семь-шестьдесят два, отечественного производства, 1930 года выпуска...
– Силен, бродяга! Уже и год вычислил.
– А как же! Особенно, если вся цифирь на раме выбита. И звездочка с серпом. Ствол заслуженный. Нутром чую – баллистика не пустая будет, где-то им уже работали.