– Потому что Солнечная система движется в направлении Мю Геркулеса, сэр, и мы таким образом избегаем параллактической ошибки. Сколь бы ничтожна она ни была, сэр.

– Последнее замечание отдает легкомыслием, мистер Макграт, которое ведет лишь к тому, чтобы отвлечь внимание тех, кто старается воспользоваться моими наставлениями, – один минус.

– Простите, сэр, я только хотел сказать, что для многих практических целей такая степень точности необязательна.

– Эта идея, кадет, достаточно элементарна, чтобы тратить на нее время. Я ценю краткость и точность.

– Да, сэр.

– И третье. Из этих материалов соберите передатчик на сто тысяч ватт для двусторонней связи между базой Тихо и Фобосом, на любой частоте, какая вам понравится.

Кадеты начали сходным образом: сначала рассортировали материал на кучки, затем занялись проверкой и калибровкой приборов. Последующие достижения существенно различались. Кулпеннер и фон Глюк, рассматривая это испытание отчасти как психологический тест, не смутились, когда обнаружили отсутствие или непригодность некоторых необходимых деталей, и выполнили каждый проект насколько это было осуществимо. Макграт и Уэск, начав с компьютера, скоро пришли в замешательство, и их работа утратила целенаправленность. Линч и Саттон упорно трудились над компьютером, Верона – над передатчиком.

Только Кулпеннеру удалось закончить один из приборов. Он распилил, отшлифовал и склеил куски двух разбитых кристаллов, получив один грубый, маломощный, но действующий мазер.

На следующий день после теста Макграт и Уэск исчезли, и никто не знал, ушли ли они сами или их исключили по представлению Генри Белта.

После теста был отпуск на уик-энд. Кадет Линч потягивал коктейль на вечеринке и беседовал с полковником Трэнчардом, который услышав, что Линч обучается у Генри Белта, сочувственно покачал головой.

– Я сам летал со старым чертом. Честное слово, это просто чудо, что мы вернулись. Белт напивался почти каждый день.

– Как же он избежал суда? – спросил Линч.

– Очень просто. Похоже, все высшие чины обучались под его руководством. Конечно, они его смертельно ненавидят, но у них извращенное чувство, собственного достоинства. А может, надеются, что какой-нибудь кадет проучит его.

– Кто-нибудь пытался?

– О, да. Однажды я ударил его. Мне повезло: отделался переломом ключицы и растяжением связок ноги. Если вернетесь живыми, получите хороший шанс занять высокую должность.

На следующий день Генри Белт как бы между прочим сообщил:

– В следующий вторник утром старт. Уходим на несколько месяцев.

Во вторник утром кадеты заняли места в “Ангеле”. Затем явился Генри Белт. Пилот приготовился к старту.

– Держите шапки, ребята! Отсчет… Газовая струя ударила в землю, и ракета взмыла ввысь. Через час пилот объявил:

– Вот ваш корабль. Старик двадцать пятый. А рядом с ним – тридцать девятый, только что из рейса.

Генри Бель с ужасом уставился в иллюминатор.

– Что они сделали с кораблем? Раскрасили? Красный, белый, желтый! Прямо шахматная доска.

– Это какой-то идиот из новичков, – пояснил пилот. – Говорят, он решил украсить старый корабль для пикника конгрессменов.

Генри Белт повернулся к кадетам:

– Полюбуйтесь на это вопиющее безобразие – результат тщеславия и невежества. Нам потребуется несколько дней, чтобы удалить краску.

Они приблизились к двум парусникам: скромный тридцать девятый, только из полета, и размалеванный двадцать пятый. У выходного люка тридцать девятого виднелась группа людей, их снаряжение висело на тросах – Посмотрите на этих людей, – сказал Генри Белт. – Эти неисправимые лоботрясы совершили развлекательную прогулку вокруг Марса. Они плохо обучены. Когда вернетесь вы, джентльмены, вы будете ус-« талыми, но хорошо натасканными. А теперь, джентльмены, наденьте шлемы и приступим к делу. – Голос Генри Белта доносился уже по радио. – Линч, Острэндер останутся здесь. Верона, Кулпеннер, фон Глюк, Саттон, перебирайтесь по тросам на корабль, переправляйте груз и укладывайте его согласно инструкции.

Генри Белт занялся своим личным грузом, который состоял из нескольких больших ящиков. Он прикрепил их к тросам, подтянул к двадцать пятому, потом сам добрался до входного люка и, переправив туда ящики, исчез в недрах корабля.

Тем временем команда тридцать девятого перешла в челнок, который устремился к Земле, быстро уменьшаясь в размерах.

Когда груз был уложен, кадеты собрались в кают-компании. Генри Белт появился из командирской каюты.

– Джентльмены, как вам здесь нравится? А, Кулпеннер?

– Салон просторный, сэр. Вид великолепный. Генри Белт кивнул.

– Мистер Линч? Ваши впечатления?

– Боюсь, они еще не сложились, сэр.

– Понятно. Вы, мистер Саттон?

– Пространство грандиознее, чем предполагал, сэр.

– Это верно. Пространство всегда невообразимо. Хороший астронавт должен быть сильнее пространства или научиться его не замечать. И то и другое сложно. Хорошо. Итак, джентльмены, сейчас я сделаю кое-какие замечания, а потом удалюсь и буду отдыхать. Поскольку это мой последний полет, я не собираюсь больше ничего делать. Управление кораблем целиком ляжет на ваши плечи. Я буду появляться лишь время от времени с благосклонной улыбкой, или – увы – чтобы сделать отметки в красной тетради. Формально я остаюсь, но вы шестеро насладитесь полным контролем за кораблем. Если вы вернетесь на Землю невредимыми, я поставлю вам положительные оценки. Если разобьете корабль или заведете его на Солнце, вы окажетесь несчастнее меня, потому что мне суждено умереть в космосе. Мистер Глюк, я, кажется, заметил на вашем лице усмешку?