– Что же, - произнес Воин, насладившись картиной, - идем.

– Коня придется оставить здесь, - быстро сказал Старик.
– Он не пройдет и десятую часть пути. Привязать его лучше вон под тем уступом - и от дождя защита, и от ветра.

– Это не опасно?

– У подножья Горы нет хищников, - безмятежно отозвался Старик.
– Они боятся Дракона.

– Они - животные, - презрительно бросил Воин.
– А человеку свойственно побеждать страх. Тем он и отличается от хищников.

– Если бы!
– подумал Старик, бредя к скале вслед за Воином.
– Если бы человек отличался от животного лишь этим! Как просто все было бы! И как мерзко. К счастью, ты не прав, Воин. На беду ты не прав. На беду себе, и к счастью для людей.

Не доходя до каменной стены, Воин резко остановился, вглядываясь. Старик подошел и стал рядом.

– Что это?! Что это такое?!

Под самой скалой, скрытые между валунами, громоздились кучей седла и сбруи.

– Что это?!

– Я всегда отпускаю коней, - ответил Старик, - и всегда складываю сюда седла. Вас очень много, Воин, и все-таки, никто еще не прошел... Никто.

– Я пройду.

Вскоре над путниками нависли склоны ущелья.

Тропа теперь круто пошла вверх, и Воину часто приходилось останавливаться, поджидая своего провожатого. Тропа петляла, поминутно разделяясь, ложные ответвления уводили в нагромождение лавовых глыб или терялись в буреломе. Один - Воин это прекрасно понимал - он не осилил бы дороги и за месяц. И все же медлительность Старика раздражала его.

Вечером они подошли к старому кострищу, и Старик, повозившись немного, развел огонь.

– Воин?

– Да.

– Приготовься.

– К чему?

В ответ Старик лишь пожал плечами. Он понятия не имел, что придумает Гора на этот раз. Она никогда не повторяла своих шуток, и лишь Дракон в конце пути был одним и тем же.

К воротам Дракона они вышли лишь к вечеру следующего дня. Первым их увидел Воин - и остановился, поджидая Старика. Две скалы возвышались впереди, перегораживая ущелье, так, что между ними оставался лишь узкий проход. Старик тоже увидел ворота, и Воина перед ними, в измятых обгоревших латах, сжимающего в руках зазубренный боевой топор. Дорога изрядно потрепала его, то камнепадами, то невесть откуда возникающими черными волками, нападавшими всегда со спины, и всегда по трое, то сгустками огня, слетающими с краев ущелья. Но Воин прошел, и глаза его все также твердо сверкали в прорези шлема.

– Это ворота.
– Сказал Старик.
– Дальше ты пойдешь один. Ты не передумал... Насчет своих врагов? Ты ведь доказал, что можешь дойти до вершины Горы, и повернуть сейчас - поступок столь же смелый...

– А власть?
– усмехнулся Воин.

– А нужна она тебе? Власть - доказательство твердости. Придя сюда, ты все доказал...

Воин повернулся спиной к воротам, и в упор посмотрел на Старика.

– Семейная жизнь изменила тебя, Маграв, - произнес он.
– Ты забыл, что есть власть ради Власти.

– Что же, иди.

Затем была тишина, и удар в тишине - один-единственный. Медленно-медленно Старик поднялся с камня, на котором сидел, и пошел к воротам. Первое, что он увидел, миновав каменную щель, был Воин. Старик поспешно отвел взгляд и встретился глазами с драконом.

– Все растешь, - прошептал он, - ну, здравствуй...

Потрепал чудовище по броневой чешуе, терпеливо подождал, пока раздвоенный на конце язык прошелся по нему с ног до головы, а затем направился к крутой каменной лестнице в дальнем конце кратера. Ступени, выбитые в скале много веков назад, вели к полукруглой площадке, с которой открывался вид на окрестности. Здесь же, в нише, стоял меч.

Старик протянул руку и осторожно погладил голубую сталь.

– Надо же, - произнес он с горькой иронией, - сколько лет прошло, а я все так же хочу взять его в руки... И не нужна мне эта сила, и вредна даже, а - хочется...

Затем он пошел вниз, по тропинке на внешнем склоне Горы, и через два часа был у подножья. Чувствовал он себя плохо - сказывалась усталость, да и не только она.

Лита встретила его на полпути, там, где тропинка терялась, исчезая в густой траве.

– Ну как ты?

– Неважно.
– Старик пожал плечами.
– Завтра надо будет отпустить его коня. Как еще может быть?
– Он помолчал, а затем с досадой произнес:

– Каждый следующий злее предыдущего... И никто не хочет добра.

– Добра!
– усмехнулась Лита.
– Разве добро можно делать с помощью меча? Зачем доброму - меч?

– Верно, верно, - пробормотал Старик.
– Доброму он ни к чему... Только ведь злому - и подавно, разве не так? Пойдем, Лита, темнеет.