– С дозволения начальства!
– сказал мещанин с покорностию в голосе.

– Что ж такое, что начальство дозволяет, - вмешалась одна из девушек: он сам должен отвечать на том свете...

Нешто можно есть кошек? Глядеть-то на это и то грех перед богом.

Это было сказано с такой энергией и убеждением, что мещанин не пытался возражать и в раздумье сказал:

– Так-то так...

– Отчего же смотреть-то? смотреть-то не грех, я думаю?
– попробовала было вставить мать.

– Что смотреть, что есть - все одно!
– сказала дочь решительно.
– Не платили бы ему денег, небось не ел бы...

– Мату-ушка-а!
– перебил эту негодующую речь какой-то старик, сидевший на полу.
– Не платили бы, не ел бы и сам бы с голоду помер! Начальство и это дозволяет, да что хорошего!.. Ведь и ему есть-пить надо! Родная! Он бы, может, говядинки-то и охотнее бы поел, чем кошку-то, да нету ее... Чай, и самому не сладко...

– Это верно!
– оправившись, вставил мещанин: - потому он из дворовых людей господ Елистратовых, а уж это через великую бедность за иностранца объявился...

– Бедна-асть! бедность, матушка, кошек-то ест, она и виновата, она и перед богом ответит!..

Девушка даже вспыхнула, так подействовала на нее речь старика, вдруг осветившая совершенно новым светом все ее с таким искренним убеждением высказанные соображения...

Давно уже я не видал такой искренности, и теперь мне стало немного повеселей на душе.

– Да, - со вздохом произнес кто-то, продолжая разговор в стороне. Тоже трудновато наживать эту проклятую деньгу!..

– И-и-и трудно!..
– тотчас же последовал ответ.
– Кого деньги полюбят сами к тому идут, а уж кого не полюбят, ну - уж тут, брат!

– Тут, брат, лучше человеку лечь да помереть!
– сказал отставной солдат.

– Первое дело!..

– Нет!
– весело проговорил молоденький купчик.
– Нет, что-то, я гляжу, мало охотников помирать-то из-за этого!.. Вишь вон, кошек едят...

Смех.

– А не это, - продолжал купчик, - так и так как-нибудь, своим судом с ними справляются...

Говоря эти слова, он поглядывал на толстого угрюмого купца в лисьей рваной шубе, сидевшего поодаль. Купец как будто понимал, что в этих словах есть для него что-то очень неприятное, и отворачивался в сторону.

– Вот у моего одного приятеля, - продолжал купчик, очевидно намекая на этого же купца, - тоже денег долго не было, тоже они его не любили, а потом вдруг совершенно сделались в него как влюблены... Откуда что взялось!..

– Ну-ну-ну!..
– сказал купец, отодвигаясь.
– Очень влюблены!.. Глотка-то больно широка у тебя!..

– Нет, ей-богу, правда!
– все веселей и веселей продолжал купчик, очевидно, намереваясь произвести потеху.
– Ей, ей, влюбилися... Я уж сколько раз его спрашивал: "Как, мол, ты, Иван Иваныч, разбогател?" - "От бога!" говорит.

"Да каким манером? говорю, ты вот что расскажи". Станет рассказывать, все хорошо идет, покуда еще в мальчиках первые сто рублей наживал, все богу молился, а уж за сотней и неизвестно что... Прямо говорит: "А как стало у меня денег тысяч двадцать..." - "Да как же это у тебя стало-то?

седой шут!" - Ну, и "бог"!

– Ну-ну-ну... Эко глотка-то!..
– ворчал купец.

– Нет, должно быть, что полюбили они его, - не унимался купчик. Допрежь этого они всё хозяина любили, а потом вдруг все к приказчику повалили, а у хозяина-то ничего и не осталось. Это через влюбленность...

Все поняли, какая насмешка скрывалась в этом рассказе, и все захохотали.

– Черт эдакой!
– негодовал обиженный купец.
– Мелет, мелет, идол, не сообразится с умом... В бога не верит... Откуда вы только народились, ахаверники...

Но смех долго еще разносился из одной кучки людей в другую, каждый раз приправляемый каким-нибудь метким, веселым словом, от которого становилось еще смешней.

Осмеянный купец скрылся.

Все эти разговоры и шутки с большим вниманием и снисходительностию слушал седой старик, тоже по-видимому, из купцов, человек очень пожилой и серьезный. Рядом с ним сидел молоденький мальчик, одетый, как и старик, очень тепло и опрятно. Когда смех несколько поутих, старик, не обращаясь собственно ни к кому, произнес:

– А вы как же полагаете, без божия, например, надзирания возможно человеку богатство приобрести?

– Да он просто хозяйские деньги нечисто в руках держал!
– ответил за всех купчик.

– Н-ну, это дело не наше... Он дурно делал, и ему будет дурно, это дело его... А вот вы, будто бы, насчет бога...

– Какое! это я так, подшутить.

– Да! Ну только бог в эфтом деле - все! Я верно вам говорю. Я скажу про себя... Я вот теперь, слава богу, имею достаток, а ведь начал - железного гроша не было, а кто помог и указал! все бог! Как, например, мудры его указания, например... да, премудро даже! (Говоря это, купец выписывал что-то пальцем вокруг своего лба.) Каждый шаг, помышление, каждое, например, предприятие - всё по божию благословению.