– Да это замок! – воскликнула она.

– У нас такие дома замками не называют, просто это старинный кирпичный дом; таких средневековых зданий осталось очень мало.

– Вот как, а у него есть свое название?

– Шаакслот. Это дом моих предков. Хотя, конечно, от средневекового здания мало что осталось.

– Мне немного неловко.

Он промолчал и остановил машину перед парадной дверью, располагавшейся в самой середине дома; с обеих сторон от нее тянулся ряд окон, на одном углу – круглая башенка, на другом – квадратная. Окна поменьше, чем те, что на первом этаже, находились под скатом крыши, а в самом скате было множество слуховых окошек. К парадной двери вел широкий мост через ров.

Профессор вышел из машины, обошел ее, чтобы открыть дверь для Трикси, выпустил Самсона с заднего сиденья, взял жену за руку, перевел через мост и подошел к двери как раз тогда, когда она отворилась.

На пороге их приветствовал седовласый, несколько сутулый и очень опрятно одетый человек. Профессор пожал ему руку и сказал:

– Беатрис, это Вайбер, он живет с нашей семьей с самого моего рождения.

Трикси встретила взгляд увядающих голубых глаз, которые пристально ее изучали.

– Добро пожаловать, госпожа, – сказал Вайбер, на удивление крепко пожал ей руку и провел их в большой, обшитый панелями холл, с высоким потолком, украшенным тонкой лепниной. Там сразу бросалась в глаза массивная лестница с небольшим пролетом и двумя крыльями, ведущими наверх, на галерею. Внизу с каждой стороны от лестницы было по двери: одна, с зеленой обшивкой, вела, видимо, в кухню, другая же, с широкой стеклянной панелью, – в сад. Они почти миновали холл, как сводчатые двери распахнулись и навстречу им вышли двое. Не могло быть и сомнений, что пожилой джентльмен был отцом Крийна: они были очень похожи; однако его спутница удивила Трикси. Это была маленькая полная женщина, одетая так, как обычно одеваются все пожилые полные женщины, с уложенными в пучок волосами – и тем не менее очень элегантная. Она забежала вперед своего мужа и обвила руками шею сына. Только потом она повернулась к Трикси.

– А вот и наша новая дочка. Добро пожаловать, Беатрис, дорогая. – Она также обняла и Трикси, а голубые глаза так ярко засверкали на ее круглом лице, что теперь ее можно было назвать красивой. Муж ее, приветствуя Крийна, теребил лацканы пиджака. – Вилдрик, это наконец-то Беатрис. Не правда ли, она очень подходит Крийну? Не я ли всегда говорила, что если он когда-нибудь и женится, то только на замечательной девушке?

Ее муж взял Трикси за руку, наклонился и поцеловал ее в щеку.

– Добро пожаловать, Беатрис. Счастлив видеть вас. Проходите в гостиную, там вы увидите всю семью.

Он подал ей руку и провел в длинную просторную комнату, которая, как показалось Трикси, была полна народу. На самом же деле там были только сестры Крийна, их семеро детей да всего один мужчина, повернувшийся к ней тут же, как только она вошла. Трикси, представленная всем собравшимся по очереди, оказалась рядом с ним, и Крийн сказал:

– А это Андре тер Ванг, один из моих бесчисленных кузенов. Андре, познакомься, это моя жена Беатрис; будь умницей и проведи ее по кругу еще раз, пусть хорошенько запомнит все имена, а то нас здесь так много!

Он улыбнулся Трикси.

– Андре знает все, что только можно о нас знать, он посвящен во все наши тайны. Я скоро вернусь…

Андре очаровательно ей улыбнулся – да, очарование в нем было; он обладал приятной внешностью и дружелюбной улыбкой.

– Я всегда безумно рад приветствовать каждого нового члена семьи. Я позабочусь о твоей Беатрис, Крийн.

Трикси стояла между ними, внутренне предпочитая остаться с Крийном, но благоразумно сознавая, что ему надо пообщаться с родителями. Крийн отошел, и Андре подвел ее к окну.

– У вас достаточно времени, чтобы познакомиться с каждым, – сказал он просто. – Начнем с моей особы…

Она не ответила ни слова, и тогда он продолжил:

– Я чуть ли не единственный мужчина в семье, который не работает в области медицины. Я архитектор. Работал в Англии и Америке, живу в Гааге, большую часть времени путешествую. Мне тридцать лет, и я холостяк. – Он усмехнулся. – Теперь ваша очередь.

Он говорил дружелюбным тоном и, видимо, старался помочь ей почувствовать себя непринужденно – как раз то, чего Крийн делать не пытался, подумала она с некоторым беспокойством. И сказала рассудительно:

– Я ничего особенного из себя не представляю. Пыталась работать медсестрой… до этого жила с тетей и дядей в Лондоне… Мои родители умерли…

– А потом явился Крийн и покорил вас. Ну-ну, как романтично; должно быть, я проглядел в нем какие-то черты характера…

Трикси нахмурилась.

– Он самый добрый, самый прекрасный человек, какого я когда-либо встречала, а вы, наверно, слишком мало с ним водитесь и потому совсем его не знаете.

От Андре не укрылось, как гневно заблестели ее глаза.