– Что молчишь, мужик? Думаешь? Правильно. Тебе есть о чем подумать. Только не долго. Я хоть и терпеливый, но обидчивый. Филя, дровишек подбрось. А то мне его морды задумчивой не видно.

Костер, было затухший, снова ярко разгорелся, заиграл на ветках ближних деревьев, заблестел злыми искрами в глазах Голландца.

– Мужик, ты что, тупой? У тебя тут баба, детишки голодные. Сердце за них не болит? Если мы их на сковородку посадим, а?

И тут вдруг из хижины что-то выскочило - в тельняшке до пяток, в папиной шляпе на затылке и с небольшим револьвером.

– Стоять!
– завизжало оно на весь остров, держа револьвер двумя руками и наводя ствол то на одного бандита, то на другого.
– Руки за голову!
– прямо как в боевике.

Все вскочили.

Но тут Алешка запнулся, наступив на подол тельняшки, и великоватая шляпа упала ему на нос, сведя видимость до нуля.

Однако он не растерялся… и открыл пальбу во все стороны.

Филин пригнулся, Голландец выронил ружье. Еще бы! Кто тут не растеряется, когда малый пацан жарит вслепую из револьвера - а ну как случайно пулю в лоб влепит.

Но все хорошее кончается, к сожалению, быстро - как патроны в барабане.

Голландец пришел в себя и потянулся за ружьем. А Филин бросился на папу, замахнувшись железякой. Папа отбил ее стволом ружья, которое уже было у него в руках, а прикладом врезал Филину в челюсть. Бандит рухнул.

И второй - тоже, так и не успев подхватить берданку. А мама с удивлением и грустью смотрела на отломившуюся ручку сковороды в своей руке.

– Ничего, - успокоил ее папа, - починим.

– Да, - сказал Алешка из-под шляпы.
– Обязательно. Конечно. Прямо сейчас. Или завтра. Они всю рыбу сожрали?

– А ты молодец, Алеха, - похвалил его папа, вызволяя из-под шляпы.
– Крутой парень. И появляешься всегда вовремя. Когда тебя не ждут.

– Да еще и босиком!
– взвизгнула мама.
– Сейчас же обуйся!

– Я и без штанов, - буркнул Алешка и пошел обуваться.

– А ты… Тебя… - Папа долго ничего не мог сказать маме, только смотрел на нее - так он был восхищен ее мужеством. Наконец нашелся: - Я тебя, моя родная, в жемчуга одену!

– Лучше в соболя, - засмеялась мама сквозь слезы.

В это время застонал Филин.

– Так, - сказал папа, - еще немного грязной работы.

Он выдернул у бандитов ремни из брюк и крепко связал им руки. А потом растащил подальше друг от друга. Взял ружье и подошел к лежащему на земле Филину. Тот уже пришел в себя.

– Где наша лодка?
– спросил его папа.

– В шестом вагоне, - проворчал не совсем еще врубившийся Филин.

Папа безжалостно пнул его ногой в бок.

– Она там, - торопливо забормотал бандит, - она вся в целости, за Горячей скалой, знаешь ее?

Папа не ответил и пошел к Голландцу. И задал ему тот же вопрос.

Голландец молча смотрел в черное небо, будто ничего не слышал.

Папа передернул затвор ружья и ткнул его стволом в лоб.

Голландец нервно замигал глазами, но опять не ответил.

– Ты, сволочь, - спокойно сказал папа, - хотел посадить моих детей на сковородку. Я с тобой этого делать не буду - сковородку поганить не хочу. Но могу обидеться и последнего патрона не пожалею.

– За Горячей скалой, - сквозь зубы и бороду процедил Голландец.

Папа вернулся к костру. Там уже сидели в обнимку мама с Алешкой. Алешка рассказывал ей про револьвер. Оказывается, ему подарил его матрос с лесовоза «Эдит Пиаф». Он сказал, что сейчас в море полно пиратов, и такому маленькому мальчику нужно надежное средство защиты. Правда, револьвер хоть и был как настоящий, но заряжен холостыми патронами. Да ведь бандиты этого не знали. И хорошо, что Алешка так старательно прятал его от родителей - наверняка бы отобрали у ребенка опасную игрушку. И хорошо, что он передумал отдать его мне, когда я садился на плот. Неизвестно, чем бы тогда закончилась схватка с бандитами.

Папа дослушал его рассказ, отдал маме ружье и сказал: «Приглядывай за ними», а сам взял ихнюю берданку и пошел на берег.

Вернулся он скоро и сказал:

– Собирайтесь. Выходим в море. На трофейном судне.

– А с ними что?
– спросила мама про бандитов.

– Утопим, - сказал Алешка спокойно.
– Без них будет лучше.

– Оставим здесь, в хижине, - решил папа.
– Потом их участковый заберет.

– Еще чего!
– возмутился Алешка.
– В хижине! Я для них, что ли, все руки исколол?…