"Пойдем-ка, Нора,- взывает Флора,Туда, где бедный грустит юнец, То некий местный поэт безвестный, Но вам известный младой певец; То Редмонд Барри, с ним, юным в паре, Пойти б вам стоило под ВИНЕЦ!"

Пер. А.Голембы

16. СУДЬЯ БЛЕКСТОУН (1844)

Судья Блекстоун так учен, Так в знания проник... Под париком несет мозги. Под шляпою - парик.

Судья Блекстоун знает все: Поднявши к небу взор, С мудрейшим видом он несет Нелепицу и вздор.

На всем он мастер руки греть, Вот почему отныне Родной язык и здравый смысл Он схоронил в латыни.

Как сложен стал любой пустяк! Клиент, объятый дрожью, Конечно, должен осознать. Что в этом мудрость Божья...

Гласит Писанье: "Черви мы..." Увы! Определенно Мы будем все погребены Под сводами Закона!

Пер. Е.Печерской

17. ПЕРЕПОЛОХ В СИТИ (1845)

Крошка Китти Мерример, Вы нам объясните, Что сегодня привело Вас в гудящий Сити?

Продавцы, увидев вас, На свои прилавки Ленты выложить спешат, Шляпки и булавки...

Со смущеньем на лице, В спешке чрезвычайной Китти мимо них идет Со своею тайной.

Миновав соблазнов ряд, Через многолюдье Китти прямо держит путь В царство правосудья.

Молча дверь ей отворил Тот швейцар, который В изумлении застыл Пред своей конторой.

Вопрошает старший клерк: "Мисс, вы к нам по делу?" "Да, вы не ошиблись, сэр!" Китти молвит смело.

"Если это нужно Вам, Вот письмо, возьмите!" И суровый старший клерк Улыбнулся Китти.

Клерку Китти говорит. Шелестя бумагой: "Я готова подтвердить Это под присягой".

Что за странные слова С дамских уст слетели! Но, однако, Китти вновь Достигает цели.

Дамы строгие, меня Я молю, простите: Ей я сердце подарил, Своенравной Китти.

Пер. Е.Печерской

18. РОНСАР К СВОЕЙ ВОЗЛЮБЛЕННОЙ (1846)

Когда вы, постарев,

вечернею порой

Над прялкой при свечах

взгрустнете у огня,

Скажите, прочитав

мои стихи: "Меня

Ронсар воспел, когда

была я молодой".

Когда зимой пред камельком, Мурлыча старенький напев, Вы, при свечах, с веретеном, Среди таких же старых дев Былые вспомните года, Скажите, голову склоня: "Когда была я молода, Поэт воспел меня".

И тут любая из подруг, Клевавших носом в полусне, Мое услышав имя вдруг, Узнать захочет обо мне, О том, кто так страдал любя, О даме, что глуха к мольбам... Вздохнут старушки, про себя Питая зависть к вам.

И скажут: "Как мадам бледна, Ей старость остудила кровь, Но в пышной юности она Отвергла верную любовь. Влюбленный тот - в земле давно, И никого с ней рядом нет. Быть одинокой суждено Ей семь десятков лет!"

О, мысль коснулась мрачных струн! Зачем сейчас скорбит душа, Когда влюбленный сердцем юн, А дама дивно хороша? Мoй друг, любовь отдайте мне И не теряйте время зря! Срывайте розы юных дней, Пока горит заря!

Пер. А.Васильчикова

19. К МЭРИ (1847)

Средь светской толпы на бале Я всех кажусь веселей; На шумных пирах и собраньях Мой смех звучит всех звончей.

Все видят, как я улыбаюсь Насмешливо иль свысока, Но душа моя горько рыдает: Ты так от меня далека.

Я вижу и лесть и дружбу От старца и юнца; Красавицы мне предлагают За злато свои сердца.

Пускай! Я всех презираю,

Они - рабы мои,

И втайне к тебе обращаю

Все помыслы свои.

Прости! Это ты научила

Сердце мое любви,

Но тайну мою до могилы

Я буду хранить в груди.

Ни слова, ни вздоха о страсти.

Пер. Н.Дарузес

20. ПЛЕТЕНОЕ КРЕСЛО (1847)

Спят рваные шлепанцы у камелька, В потертый камзол спрятан дух табака. Здесь восемь ступенек ведут, как мосты, В мое королевство поверх суеты.

Пускай до державы моей высоко, Но жить в ней тепло и дышать в ней легко, Где так далеко-далеко из окна Под солнцем лучистым дорога видна.

В державе укромной в чертогах глухих Полно безделушек и книжек пустых, Подарков друзей и подделок купца, Концов без начала, начал без конца. .

Помятые латы, в морщинках фарфор, Расшатанный стол, старых трубок набор. Богатства на грош в королевской казне. И что же?
– Все мило здесь другу и мне.

Живу я не хуже, чем мудрый султан, Согрет у огня мой скрипучий диван, И музыкой дивной я тоже согрет, Когда заиграет охрипший спинет.

Молитвенный коврик турецких солдат И медный светильник-близ Тибра он взят. Снимаю кинжал мамлюка со стены И грозным клинком поддеваю блины.

Часы бьют за полночь, мы так и сидим, О книгах, друзьях и былом говорим. Сирийский табак кольца вьет в полусне, В том царстве все мило и другу и мне.