Мы вернулись к столику. Диамани спал, пуская пузыри. Все попытки привести его в чувство ни к чему не привели. Он просыпался, смотрел на нас бессмысленно и засыпал снова.

– Ничего не понимаю! Старик был совершенно трезв, когда пришел сюда. Не мог он скиснуть от рюмки абсента!

– Он, наверное, алкоголик,- предположил я.- С ними такое случается.

– Вы его знаете?
– спросил шериф.

– Вижу в первый раз! Мы случайно оказались за одним столиком.

– Врет!
– вставил бармен.

– Какие ты имеешь претензии к этому парню?

– Эта мокрица мне не нравится!
– Громогласно заявил бармен.- Он не смотрит в глаза собеседнику.

– Хотелось бы что-нибудь посущественней!

– Бумажник!
– Вспомнил чертов бармен.
– Старик расплачивался из желтого бумажника. А сейчас его нет.

Стали искать бумажник и, естественно, не нашли. Обыскали меня, выложили на стол все мои деньги, документы, книгу.

– Ты посмотри, какая смешная фамилия у писателя. "Семь футов - под килем". Слышал такую?

– Никогда,- рассеянно ответил Руди, раздумывая.- Куда же делся бумажник?

– Тут приходили двое,- сообщил бармен.И говорили с этим как знакомые. Старик уже спал, они и унесли.

– Кто к вам подходил?

– Случайные посетители. Искали свободное место. Не нашли и решили идти в другой бар.

– Врет! Места были.

– Что ты предлагаешь?

– Засади его в кутузку!

– Умник! За что, по-твоему, его сажать?

– Он собирался уезжать, - вспомнил бармен.
– Спрашивал Про пароход.

– Ну вот что,- решительно сказал Руди.Дело и впрямь подозрительное и требует расследования. Пароход ушел час назад, и до завтра вам не выбратьсй из города. За это время я найду тех двоих и устрою вам очную ставку. Сажать я вас пока не буду, но держитесь у всех на глазах.

– Постой-ка, Руди, а что мне со стариком делать?

– А мне что?

Начался бурный спор, и я им воспользовался, сгреб все со стола и выскользнул из бара.

А через пять минут я был уже на пароходе.

На том самом, что ушел час назад.

Высокие белые трубы нещадно дымили, лопасти колес весело шлепали но волнам. Пахло речной тиной и луговыми цветами. Ветер нес над водой целые облака бабочек. Я смотрел назад, там скрылся чудесный городок Тома Сойера, и меня мутило от рывка во времени.

Мне казалось, что тысячи бабочек мельтешат у меня в мозгу.

– Да, да,- мысли мои путались.- Все дело именно в этом: если бы я вмешался и погиб, то кто бы тогда описал все это?

И в памяти у меня отпечатались параграфы "Инструкции для путешествующих во времени по лицензии", именуемых в народе "голубями".

"1. Проходите мимо - вот первая заповедь путешественника.

2. Берегите себя. Помните, что информация, которую вы несете в себе,бесценна..." и т. д.

"Да, правильно, то, что во мне, - бесценно, ведь я художник... Проклятые "коршуны" приняли старика за агента таможни, а он их - за марсиан... Это просто несчастный случай. Старик оказался чересчур наблюдательным, а они - мнительными... Но я-то здесь при чем?" Я встал и прошелся на ватных ногах. Решил размяться и сделал несколько упражнений.

Вдруг что-то острое уперлось мне в бок. Я замер, покрываясь потом: нож или дуло? "Коршуны" могли оказаться достаточно хитры и последовать за мной скачком во времени.

Но нет, это просто кукла в кармане. Бусинами глупых глаз она смотрит на меня, открывает рот и говорит голосом Диамани; "Призрак!" - Мертвецы! громко говорю я и выбрасываю противную куклу за борт.

"Нужно лишь подождать... Река времени несет меня мимо, и я не могу цепляться за берег чужой судьбы. Я затянут в движение и ничего изменить не могу... Только наблюдать. Я - проходящий мимо".

Заговор серых

Что-то мне тоскливо. Холодный дождик достает на самом дне ямы, в руках у меня - обрез двустволки, заряженный картечью. Напротив притулился босс-наниматель, старикан, по виду - сумасшедший. Одним словом: сидим в засаде.

А все - проклятые деньги, вернее - их отсутствие. Откуда он взялся, этот проклятый старикашка? Сам оборванный, а карманы полны денег. Уверял, что дело чистое, что мне не придется и на курок зажимать. И вот вам!

Вечереет, у меня давно мокрая спина и зуб на зуб не попадает, а у шефа течет из носа.