– А жен и детей не возьмем, - заговорщицки подмигнул Соса.
– Они будут сковывать наш маневр. Ну, что нам стоит? Палатку - на плечо и прошагаем за недельку километров двести!

Тут Соса схватился за телефонную трубку. И через четверть часа организационная работа была закончена: друзей и их жен он уговорил отдохнуть друг от друга. Ленка, правда, немного поныла, но Соса и ее в итоге "обработал"... Вот так и получилось, что день на сборы, и - в дорогу.

Программу Соса составил довольно напряженную - тридцать километров в день. Хотя, надо заметить, в прежние годы у нас бывали маршруты и посложнее. Но, все равно, мы за последнее время несколько отошли от лучшей формы, набрали лишнего веса. И, в принципе, нам нужна была хорошая встряска.

Первый день был прикидочным: Соса с опытностью бывалого пешехода задал довольно терпимый темп, наблюдая, как мы будем вести себя. К вечеру он удовлетворенно хлопотал у костра, мурлыкая под нос какую-то песенку, что было явным признаком хорошего настроения. Значит, "вступительный экзамен" на этом отрезке перехода мы выдержали.

Но на следующее утро Сашка погнал нас в путь с замашками сердитого старшины, и тут уж не приходилось роптать, коль сами же и выбрали его "командором".

Соса, надо отдать ему должное, нашу область знает прекрасно: привалы мы делали всегда в таких изумительных местах, что просто загляденье, и так всегда случалось, что рядом плескалась речка либо ручеек, только и нарушавшие заповедную тишину этих, словно забытых и предоставленных самим себе, девственных уголков.

Сказочные рассветы и закаты, которыми одаривали нас эти дивные места, всегда повергали в немоту восхищения. Зато по ночам, когда в ясную июньскую сушь здешнее небо по обыкновению загоралось гроздьями крупных звезд, каждому почему-то не терпелось говорить и говорить. И не о чем попало, не о суетном. Привычные для дня темы - о политике, экономике, житейских проблемах, социальных неурядицах - в такие часы даже не приходили на ум. Звездное небо будило мысли о загадочном и таинственном, и тут уж мы всласть наговаривались о далеких населенных мирах, о контактах с внеземными цивилизациями, о феномене Тунгусского метеорита, о странном исчезновении советской автоматической станции вблизи Фобоса и, конечно же, о многочисленных и все более частых случаях наблюдения НЛО и даже самих "пришельцев" в различных районах планеты.

...Рано утром нас торопливо поднимал Соса, поил чаем, намекая, что подошло время расставаться с местом нынешней стоянки, угощал бутербродами и когда он только успевал приготовить завтрак? И тут же тащил в путь, чтобы успеть в прохладное время прошагать километров двадцать. Затем будем пару часов отдыхать в тенечке, набираться сил перед еще одним десятикилометровым рывком. И лишь после него станем подыскивать место для ночлега.

До свиданья, гостеприимный зеленый дом! Нет, мы не отплатим тебе неблагодарностью: весь мусор будет прибран и кострище заложено аккуратно нарезанным дерном. Пусть все останется, как было до нас. Наконец мы вскидываем на спины тяжелые рюкзаки и - марш-марш - только посвистывают под кедами росные травы да пощелкивают сучья старого хвороста. Так и продолжался наш маршрут, упорядочение и славно, пока невесть откуда не натянуло махровых туч. В одном из переходов я очень некстати промочил ноги. Холодный и влажный ветер довершил эту неприятность - я заболел.

...Заброшенный когда-то хозяевами обветшалый домишко, о котором говорил Вава, действительно был обнаружен на самой опушке леса. Здесь, по замыслу ребят, мне предстояло укрыться от непогоды, отлежаться, покуда все трое не доберутся до шоссе и не уговорят какого-нибудь проезжего водителя машины с хорошей проходимостью свернуть на раскисшую лесную дорогу. (Поначалу они хотели оставить Ваву присматривать за больным, но я запротестовал, мотивируя тем, что мне уже "лучше", а еще более тем, что машину, вероятно, придется не раз выталкивать из глинистого месива колеи, и в таких случаях всегда лучше иметь три пары рук, нежели две.)

Помещенный на какое-то подобие кровати, укрытое ветошью, и снабженный про запас термосом с уже известным варевом заботливого Вавы, я остался один и только тогда перебрал взглядом все детали убогого жилища. Пропыленные стекла крошечных окон, толстый слой пыли на явно самодельном дощатом столе, полуоткрытая и провисшая на одной петле дверца печурки, груда хлама в углу (в основном пришедшие в негодность части пчелиных ульев), густое переплетение паучьих снастей под потолком, - все говорило о том, что хозяин навсегда и безвозвратно покинул эту лесную обитель, которая когда-то была пасекой.

Под стать грустной окружающей обстановке становилось и самочувствие. К ознобу, стуку в висках и тупой боли под лопатками добавилось и то, чего я боялся более всего: неумолимые и злобные укусы радикулита при малейшем движении. Мой старый враг становился все настойчивей, совершенно не давая пошевелиться. Ощущение беспомощности порождало отчаяние. Борясь с ним, я закрыл глаза, попытался отвлечься мыслью о ребятах. Пошли, наверное, не по тропе, а напрямик, продираясь через мокрый кустарник и бурелом... Но в ушах все сильнее нарастал колокольный гул. Нет, мне опять не избежать "вишневого омута"! На этот раз он разверзся передо мной вулканическим кратером, хотя темно-красная лава почему-то не выдавливалась наружу, а напротив, уходила в его чрево, наползая со склонов и закручиваясь спиралью Архимеда. Я чувствовал ее нестерпимый жар, но не сгорал в ней, увлекаемый все глубже и обволакиваемый багровым маревом.

...Первое, что я услышал, приходя в себя, был звук легких шагов. "Ребята вернулись!" - промелькнуло в голове, и я открыл глаза, радуясь их скорому возвращению и тому, что вырвался из столь знакомых мне объятий полусна-полубреда. Но ничего не увидел, потому что чья-то мягкая ладонь легла мне на лоб.

– Вот и все, бедненький мой. Температура почти нормальная, - прозвучал над изголовьем ласковый женский голос. И я вздрогнул, тут же ощутив не очень свирепый, но все же укус моего врага. Но мне было не до него.