В глубине души Джорджину поступок Шэрон восхитил. Профессиональный боксер всегда способен оценить отвагу уличного драчуна. Джорджина сознавала, что Шэрон готова биться до последнего. В этом отношении у обеих женщин было много общего. Однако Джорджина понимала: умом и сообразительностью она превосходит соперницу и это дает ей неоспоримое преимущество. Но Шэрон для достижения своей цели не гнушалась никакими методами, и это делало ее опасной вдвойне.

– Завтра утром я скажу нашим компьютерщикам, чтобы поискали следы проникновения в сеть, а потом вызову ребят из службы безопасности, чтобы проверили, нет ли в твоем кабинете «жучков», – сказал Майкл.

– Нет, – ответила Джорджина после некоторого раздумья. – Предположим, меня и в самом деле подслушивают. Если мы избавимся от подслушивающих устройств, противник поймет, что мы его засекли. Оставим лучше все как есть и попробуем этим воспользоваться. – Немного помолчав, она продолжила: – И еще, Майкл, у меня к тебе огромная просьба. Частный сыщик, которого приставила ко мне Шэрон… Он ведь раскопает обо мне любые сведения, да? Даже те, что фигурируют в моей медицинской карте?

– Да, Джорджи, наверняка.

– Ты можешь договориться, чтобы эту информацию уничтожили?

Майкл нахмурился.

– Это не очень просто, но попробую. Только скажи, о чем именно идет речь. – Майкл никогда не требовал от нее никаких объяснений. Будучи профессиональным журналистом, иногда он сгорал от любопытства, но все-таки молчал. Однако сейчас на карту было поставлено будущее Джорджины, женщины, которую он искренне любил, и ему пришлось изменить своим принципам.

– Речь идет о записях, сделанных в клинике Хейла, – глухо произнесла Джорджина. – Я поступила туда двадцать второго ноября восемьдесят седьмого года, а выписалась полтора месяца спустя. Майкл, никто не должен об этом узнать, ни одна живая душа… – Голос ее предательски сорвался.

– Никто и не узнает, – жестко сказал Майкл. – А что до меня, то я унесу твою тайну в могилу. Завтра же утром запись о твоем пребывании в этой клинике исчезнет навсегда.

– Вставай, соня, уже шесть часов, и свежие газеты принесли.

Джорджина застонала. Ее ласково погладили по голове, а потом мягкие губы нежно прильнули к ее губам. В спальне разлился аромат кофе.

– Еще пять минут, – взмолилась она. В эту игру они играли каждое утро, а в конечном итоге валялись еще полчаса.

Джорджина с благодарностью отпила кофе и обняла Белинду за теплые плечи. При этом, как всегда, слегка вздрогнула, так как до сих пор не привыкла просыпаться в одной постели с обнаженной женщиной.

– Вчера вечером звонил Росс, – сказала Белинда. – Оставил сообщение на автоответчике. Пригласил тебя вечером поужинать вдвоем. Почему ты до сих пор встречаешься с ним, Джорджи? Мне казалось, между вами все кончено.

До знакомства с Белиндой Росс в течение трех лет был любовником Джорджины. И он, как ни старался, не мог свыкнуться с мыслью, что Джорджина бросила его ради женщины. Будь то другой мужчина или любимая работа – еще куда ни шло, но это…

Джорджина присела на кровать и ласково погладила Белинду по щеке.

– С Россом отношения у меня чисто дружеские. И я люблю его как друга. А тебя я люблю совершенно иначе. И ужин этот деловой. Ты прекрасно понимаешь, я предпочла бы посидеть в ресторане с тобой, но газетный мир еще не готов правильно воспринять первого откровенно бисексуального главного редактора.

– Я понимаю, Джорджи, – вздохнула Белинда. – Но мне все равно это не по душе. Почему мужчинам можно иметь всех, кто носит юбку, а моногамная связь двух женщин вызывает возмущение?

– Белинда, – терпеливо ответила Джорджина, – мы это уже тысячу раз обсуждали. От нас с тобой в данном случае ничего не зависит, и нам остается лишь примириться с этим. Хотя, по правде говоря, теперь нам придется соблюдать еще большую осторожность. Я не успела тебя предупредить, поскольку сама узнала об этом только поздно вечером. Так вот, ты не поверишь, но по приказанию Шэрон за мной установили слежку.

Белинда уставилась на нее с откровенным недоверием.

– Майкл это выведал, – объяснила Джорджина. – Шэрон пытается любой ценой очернить меня в глазах членов совета директоров. Ты уж прости меня, милая, но какое-то время нам придется воздержаться от встреч в моей квартире.

– Господи, да я просто ушам своим не верю! – с горечью воскликнула Белинда. – Мало того что мы и так ото всех скрываемся, словно прокаженные, так теперь нам вообще встречаться нельзя? Нет, Джорджина, это просто невозможно!

– Прошу тебя, Белинда, будь умницей. Если Шэрон нас разоблачит, я вообще все на свете потеряю.

– Не все, – поправила ее Белинда. – Меня ты не потеряешь. – Голос ее задрожал от слез.

– С работы меня, конечно, не выгонят, – продолжала увещевать ее Джорджина. – Но на дальнейшей карьере можно будет поставить точку. Прошу тебя, родная моя, пойми это. Все, что от нас требуется, – это соблюдать осторожность. И по служебному телефону я с тобой нормально беседовать не смогу, потому что его прослушивают. Обещаю тебе, малышка, это все ненадолго. Потерпи, пожалуйста.