Поскольку муж ее как раз прогуливался в одной из отдаленных частей соснового леса, сделать в тот момент больше ничего было нельзя, и поэтому лепрекон отправился обратно к своим товарищам без добрых вестей, но пообещал вернуться рано утром на следующий день.

Когда поздно вечером того дня Философ вернулся домой, Тощая Женщина ждала его.

– Женщина, - сказал Философ, - ты уже должна быть в постели.

– Должна?
– переспросила Тощая Женщина.
– Хочу, чтобы ты знал, что я ложусь, когда мне нравится, и встаю, когда мне нравится, не спрашивая разрешения ни у тебя, ни у кого другого.

– Это не так, - сказал Философ.
– Ты засыпаешь, нравится тебе это или нет, и когда ты просыпаешься, у тебя тоже никто не спрашивает разрешения. Как и многие другие обычаи - такие, как пение, танцы, музыка и театральные представления, сон попал в почет у людей как часть религиозной церемонии. Нигде так легко не засыпаешь, как в церкви.

– Ты знаешь, что сегодня приходил лепрекон?
– сказала Тощая Женщина.

– Никоим образом, - ответил Философ, - и невзирая на бессчетные столетия, что пролетели с тех пор, как первый спящий - вероятно, с огромным трудом - погрузился в свой религиозный транс, сегодня мы можем спать во время религиозной церемонии с легкостью, которая стала бы для этого доисторического служителя культа и его последователей источником богатства и славы.

– Ты будешь слушать, что я тебе говорю про лепрекона?
– спросила Тощая Женщина.

– Никоим образом, - ответил Философ.
– Были предположения, что мы отправляемся спать по вечерам потому, что становится слишком темно, чтобы заниматься чем-либо другим; однако совы, кои являются народом почтенным и мудрым, не спят ночью. Летучие мыши - также народ с весьма ясным умом; они спят среди бела дня, и делают это совершенно очаровательным образом. Они цепляются за ветку дерева лапами и висят вниз головой - позиция, которую я считаю исключительно удачной, поскольку приток крови к голове, происходящий от этого перевернутого положения, должен порождать сонное состояние и определенную слабость ума, который должен либо заснуть, либо лопнуть.

– Да наговоришься ли ты когда-нибудь?
– воскликнула Тощая Женщина в сердцах.

– Никоим образом, - отвечал Философ.
– В некотором смысле сон полезен. Это отличный способ слушать оперу или смотреть синематограф. Что же касается занятия для тихого часа днем, то я не знаю ничего, что могло бы сравниться со сном. Как достижение, сон весьма благодатен, но как манера проводить ночь - невыносимо смешон. Если ты собиралась что-то сказать, любовь моя, то говори сейчас, но помни, что всегда надо думать прежде, чем сказать что-либо. Тишина есть начало добродетели. Молчание прекрасно. Звезды не производят шума. Дети всегда должны быть в постели. Это серьезные истины, которым невозможно противоречить; поэтому их подобает чтить в молчании.

– Твоя каша - на полке, - сказала Тощая Женщина.
– Положи себе. Я и пальцем не пошевелю, даже если ты будешь умирать с голоду. Надеюсь, что в ней осталось мясо. Лепрекон с Горта-на-Клока-Мора был здесь сегодня. Тебе достанется от них за кражу их горшка с золотом. Ах ты ворюга! длинноухий, кривоногий жирноглаз!

И Тощая Женщина прыгнула в постель. Из-под одеяла она острым злобным глазом выглянула на своего мужа. Она пыталась устроить ему ревматизм, зубную боль и вывих челюсти одновременно. Если бы она удовольствовалась каким-либо одним из этих мучений и смогла бы сосредоточиться на нем, ей удалось бы поразить своего мужа тем, чем ей хотелось, но этого она сделать не смогла.

– Завершение есть смерть. Совершенство есть завершение. Ничто есть совершенство. В ней осталось мясо, - сказал Философ.

Глава V

На следующий день, идя через сосновый лес, лепрекон встретил неподалеку от домика двух детей. Он поднял раскрытую ладонь правой руки - таково приветствие у эльфов и у ирландцев - и прошел бы мимо, но тут его остановила одна мысль.

Сев перед детьми, он долго смотрел на них, а они - на него. Наконец, он спросил мальчика:

– Как твое имя, вик виг(7) о?

– Шеймас Бег, сэр, - ответил мальчик.

– Это маленькое имя, - сказал лепрекон.

– Так меня зовет мама, сэр, - сказал мальчик.

– А как зовет тебя отец?
– был следующий вопрос.

– Шеймас Эоган Маэлдуйн О'Карбайл Мак ан Дройд.

– Это большое имя, - сказал лепрекон и повернулся к девочке.
– А как твое имя, кайлин виг(8) о?

– Бригид Бег(9), сэр.

– А как зовет тебя твой отец?

– Он никак меня не зовет, сэр.

– Итак, Шеймасин и Бридин(10), вы отличные дети, и вы мне очень понравились.

Будьте здоровы до нашего следующего свидания.

И лепрекон вернулся туда, откуда пришел. На ходу он подпрыгивал и щелкал пальцами, а иногда чесал ногу об ногу.

– Славный лепрекон, - сказал Шеймас.

– Мне тоже понравился, - сказала Бригид.

– Слушай, - сказал Шеймас, - давай, я буду лепрекон, а ты будешь двумя детьми, и я буду спрашивать у тебя, как наши имена.

Так они и сделали.

На следующий день лепрекон пришел снова. Он сел перед детьми и, как раньше, некоторое время молчал.