Тесса. Тесса Фарлон. Даже сейчас Лэну было нелегко говорить о своих чувствах.

Если Парк прав, значит он, Лэн, только зря тратит время. Конечно, неплохо вновь увидеть Парка и других ребят, но он летит сюда прежде всего из-за Тессы.

Чем ближе подходило время встречи выпускников, тем настойчивей Лэн убеждал себя, что никуда не полетит, что нет смысла мучить себя. Лэн с детства ненавидел это ощущение - ощущение, что тебя заперли, - но в пещерах Неверенда оно было неизбежно, а Тесса не захотела уезжать. Лэн был упрям, но Тесса еще упрямее. Правда, потом, быть может, ее решимость слегка поостыла. Честно говоря, Лэн в этом сомневался, но в самую последнюю минуту понял: он должен это выяснить. Кроме того, может быть, теперь удастся подавить это гнетущее чувство и забыть или отрешиться от желания видеть солнечный свет, ощущать настоящий воздух и наслаждаться свободой, которую он обрел, - там, далеко от Неверенда.

Впрочем, не исключено, что все его сомнения напрасны. Тесса уже сто раз могла выйти замуж, и кто бы ее в этом упрекнул? Может быть, она решила начать новую жизнь - у отца своя, у нее - своя...

Лэн снова посмотрел на Парка:

– Это было давно. Мы были совсем детьми.

– Нас и сейчас стариками не назовешь.

– А почему ты решил, что ее не будет?

– Встретил случайно Токо Йинда. Мое семейство уехало с Неверенда через год после твоих, и мне было интересно, как там дела. Токо сказала, что давно не видела Тессу, и думает, что та тоже плюнула на Неверенд.

– Это плохо, - заключил Лэн.
– Я надеялся увидеть ее снова.

– Наконец-то немного искренности. Я тоже не прочь ее увидеть. И, возможно, даже больше, чем увидеть. Я слышал, она стала еще красивее.

Лэн поморщился и отхлебнул из круглого носатого стакана.

– И это все, что ты помнишь? Черт возьми, я предпочел бы, чтобы она была пообыкновенней и не привлекала внимания всяких типов вроде тебя.

От удивления глазки-щелочки Парка расширились:

– Что ты мелешь? Что плохого в красоте?

– А что плохого в громких звуках или в яркой одежде? Ничего, кроме разве того, что они отвлекают внимание людей от действительно важных вещей.

– Ну-ну, мистер Всезнайка. И что же, по-твоему, важно?

Лэн с минуту помолчал:

– Помнишь, как-то раз обрушилось несколько пещер - к югу от Узла Маротто? Тогда погибло человек пять?
– Парк кивнул.
– Одна девчушка - кажется, ее звали Мессер - осталась сиротой. К тому же обломком скалы ей раздробило ногу. Так вот, даже после того, как малышку удочерили, Тесса учила ее ходить, читала ей... В общем, делала все, чтобы поддержать ее. Одним словом, была ей другом.

Парк отпил из своего стакана-колбочки:

– Ни разу об этом не слышал.

– Неудивительно. Тесса никогда не распространялась о том, что делает. Она просто брала и делала.
– Лэн побарабанил пальцами по столу.
– После занятий она обычно шла в музей - помочь отцу с выставками, как она говорила. А на самом деле потому, что знала, как для него важно чье-то внимание.

– А я-то думал, она спешит на свидание.

Сколько я ни приглашал ее в поход, или в кафе, или просто куда-нибудь, она отвечала, что очень занята.

– По-моему, это была не единственная причина. Я думаю, Тесса хорошо понимала, что ею интересуются главным образом из-за внешности.

– Ага, но мне-то нужно было не только смотреть!
– Парк улыбнулся до ушей.

– Ты отвратителен и неисправим, - хмыкнул Лэн.
– Знаешь, я до сих пор помню, как вас с Вальмой застукали у лагуны в гроте Оптнер. Ты сказал ей, что, если вы узнаете друг друга поближе, ты не будешь включать сирену. Спорю, она не разговаривала с тобой полсеместра.

– Игра стоила свеч.

Лэн укоризненно покачал головой.

– Просьба пристегнуть ремни и укрепить ручную кладь, - сказали откуда-то сверху.
– Смена тяги через две минуты.
– Голос приглушенно забормотал, убеждая пассажиров быть поосторожнее с напитками.

– Ты приготовил талисман?
– спросил Лэн.

– Нет. Дураков и без меня хватает.

Лэн огляделся. По крайней мере двое, ребенок и взрослый, прятали в кулаках какие-то мелкие предметы. Момент начала торможения, когда гравитация исчезала, уже успел обрасти традициями. Похоже, люди считали, в отсутствие закона тяготения начинают действовать другие законы...

Вскоре радиоголос объявил:

Торможение начинается. Просим оставаться на своих местах до окончания маневра.

Едва голос умолк, Лэн почувствовал, что его желудок становится как бы легче. Он сцепил руки, чтобы они не поднимались; прошло двадцать секунд - и теперь только ремень безопасности удерживал его на месте.

Веснушчатый мальчишка с огненно-рыжими волосами вскинул руку и разжал кулак, выпуская на свободу игрушку в виде насекомого. Чуть левее взмыла в воздух другая такая же игрушка. Обе поднялись к самому потолку; одна, оттолкнувшись от поверхности, описала дугу, другая, жужжа, пролетела у самой шеи Лэна, направляясь к центру салона. Она описывала большие круги, устремляясь то в одну, то в другую сторону, и выглядела совсем как живая. Когда "насекомое" загудело, некоторые пассажиры засмеялись: похоже было, что кто-то храпит через нос и одновременно напевает песенку без слов. "Очевидно, новая модель", - подумал Лэн.