— Может быть, — неуверенно сказала она. — Но мы не привыкли к другим методам. И потом, если я сделаю исключение для вашего сына, остальные потребуют того же.

— Что ж, на мой взгляд, это будет вовсе не плохо, — заметил я. Поймите, я прошу не о том, чтобы вы делали для него исключение, а просто защищаю интересы здравого смысла.

— Прошу прощения, но Брэд прекрасно знал, что не следует пропускать занятия. Существуют определенные правила, и мы хотим, чтобы учащиеся усвоили, что они должны соблюдать их так же неукоснительно, как, например, уходить с улицы, когда идет песчаная буря. — В голосе мисс Смит послышались снисходительные нотки.

— Все это верно, но в реальной жизни существуют еще здравый смысл и простые человеческие отношения. Закон признает смягчающие обстоятельства и назначает наказание с учетом личности провинившегося. И даже заключенных освобождают досрочно за хорошее поведение. Я уверен, Брэд охотно выполнит дополнительное задание и, безусловно, готов принести извинения. — Я мельком взглянул на Брэда. Он энергично кивал головой.

— Мне очень жаль, — непреклонно сказала мисс Смит, — но это делается для его же пользы.

Не многого же я достиг! Мне хотелось посоветовать ей сменить педагогическую стезю на что-нибудь более механическое, но я удержался:

— Благодарю вас, мисс Смит. Извините, что отнял у вас время.

Наверняка ее самодовольство — следствие того, что она редко общается со взрослыми. Детишки ведь такие безответные! Устало откинувшись на спинку кресла, я взглянул на Брэда.

Он внимательно посмотрел мне в глаза и серьезно сказал:

— Да, папа, умеешь же ты обращаться с женщинами!

Я оборудовал входную дверь другим замком, покрепче, и настроил его на наши с Брэдом пальцы. Вечером я отправил Брэда обратно в Библос, а Кэролайн послал сообщение с просьбой в следующий раз предварительно связываться со мной, потому что какое-то время я буду отсутствовать.

Поистине удивительно, что иногда даже самая наглая ложь оборачивается чистейшей правдой.

В понедельник утром не успел я продрать глаза, как меня срочно вызвали на работу.

Добравшись до МНБС, я отправился прямо на стоянку служебного транспорта и взял там небольшой фургон. Не прошло и пяти минут, как появилась Джанет и вскарабкалась внутрь. Секундой позже подъехал Шон, вышел из машины и тоже залез в фургон.

— В деловой центр, — сказал Шон.

— Он довольно большой, — заметил я, выезжая со стоянки.

— Мы едем на очередную пресс-конференцию, объяснила Джанет, и в глазах ее, которые я видел в зеркале заднего обзора, промелькнула мимолетная улыбка.

Следующие несколько минут мы поддерживали светскую беседу. Темой, естественно, служили минувшие выходные, и я признался, что подвергся хулиганскому нападению и два дня трудился без передыху.

— От этих юнцов никакого спасения, — вполне искренне посочувствовал Шон. — В прошлом году один парень за один день ограбил пятнадцать домов и попался на последнем в его списке. Так, во всяком случае, он говорил.

Джанет спросила, успел ли я привести все в порядок, и я ответил, что да.

Стояло чудесное тихое утро. Красноватая пыль поблескивающая в лучах солнца, казалась не менее твердой, чем дорожное покрытие, но я знал, что это не так. Мы свернули на боковую улочку, ведущую в деловой центр, и внезапно впереди замаячила целая россыпь огней — первый признак того, что наша поездка не имеет к пресс-конференции никакого отношения.

Я инстинктивно притормозил, а водители двух машин, идущих впереди, жали на тормоза так сильно, что задние колеса их автомобилей отрывались от земли. Я съехал на обочину и, включив аварийный сигнал, остановился. Метрах в ста впереди маячила высокая эстакада.

— В чем дело? — недовольно спросил Шон.

— Пока не знаю, — ответил я. — Должно быть, какая-то авария.

Шон и Джанет как по команде уставились на дорогу. Мимо, скрипя не проскальзывающими тормозами, пронеслись еще две машины, и тут я заметил, что Шон вытаскивает из футляра маленькую видеокамеру.

Потом он распахнул дверь и, швырнув футляр на сиденье, побежал к месту действия.

Мне тоже было любопытно, но прежде всего я вызвал по наручному компу спасательную службу и сообщил им все, что знал сам. А когда я опять взглянул на дорогу, то увидел этот грузовик: он как раз показался на повороте у спуска с эстакады.

Внутри у меня все сжалось. Я сидел, словно окаменев, не в силах оторвать глаз от разыгрывающейся передо мной ужасной сцены.

Водитель грузовика, должно быть, шел полностью на ручном управлении и не слишком внимательно следил за дорогой. А может, наоборот, был настолько поглощен каким-нибудь дефектом дорожного покрытия, что не обратил внимания на сгрудившиеся прямо перед ним автомобили.