— Верьте нам, мистер Руссо, — сказала она. — Пожалуйста.

То, как она произнесла это, наводило на мысль, что любое доверие будет жестко, если не жестоко испытываться в будущем. Она уже признала, что никоим образом не может выдавать свою точку зрения за абсолютно правильную, а я думал, что под ее рассуждениями скрывается намного больше замыслов, чем мне открыли.

Я смотрел в ее прекрасное лицо; кажется, линия челюсти стала более мягкой, глаза — темными, огромными, умоляющими. Она прилагала все усилия, чтобы растопить слабое человеческое сердце. Мне не приходилось часто иметь дела с женщинами, а те, с которыми я с недавнего времени знался, вообще воспитали во мне стойкий иммунитет к дамским чарам, но все же я был человеком.

По крайней мере пока.

— А что будет со мной? — уперся я. — С этим существом из плоти и крови, у которого порезана спина и который боится спать?

— Есть возможность, что окончательная судьба вашего земного тела будет зависеть от успеха вашей копии, от контакта с богами макромира. Но в любом случае планы, которые вы вынашиваете, могут развиваться согласно вашему желанию.

Подобного и следовало ожидать. Дескать, думай не о том, что потеряешь тело, а о том, что приобретешь душу.

Мне отчаянно захотелось побыть одному несколько минут и все обдумать, но я мог только подчиниться неизбежному. Можно было попросить ее отключить изображение, но, однако, мне не хотелось тупо смотреть на серую стену.

— Вы уверены, что скопируете меня вполне надежно. Судя по тому, что я видел, программы можно легко уничтожить — Оружие, которое вы видели у Мирлина, может применяться только в реальном пространстве. Существа, населяющие компьютерное пространство, не назовешь беззубыми, но они не смогут с той же легкостью ввести в вас свои разрушительные программы.

Заметь себе, Майкл Руссо: не то что они не могут выстрелить разрушающей программой в мою программную сущность, — им попросту это нелегко сделать — А есть ли оружие созидающее? — Я поднял на нее глаза, потому что эта мысль только что пришла мне в голову. — Можете ли вы передавать программы по воздуху — при помощи этой волшебной пушки, а не по проволокам, подобно тому, как наши друзья вживили в меня Медузу?

— Теоретически да. Но это очень сложно. Принимающая матрица — органической или неорганической природы — должна быть чрезвычайно дружественной к входящей программе, иначе результат может быть поистине плачевным. Чуждая программа нуждается в физическом мосте — как в случае с вашим контактом, — тогда она внедряется успешно.

Это был интересный вопрос, только совершенно не связанный с нынешней проблемой, которая требовала убедить мое сопротивляющееся сознание согласиться на раздвоение.

— Мне нужно подышать, — сообщил я ей Ужасная глупость Воздух снаружи моего иглу был ничуть не более свежим, чем воздух внутри. Мне просто надо было выйти на простор.

Выяснилось, что и это было глупостью. Не успел я открыть дверь, как Джон Финн вонзил мне ствол игольника в горло и уведомил меня, что, если я не буду выполнять его команды, члены моего бренного тела окажутся среди мусора, лежавшего повсюду в окрестности.

— Послушай, Джон, — терпеливо сказал я. — Знаю, тебе нелегко дается учение, но даже и тебе давно пора бы запомнить — мы это все проходили. Если угодно попрактиковаться в составлении завещания, мог бы сделать это сегодня с утра.

— Что до меня, — отозвался он, — я бы давно тебя прикончил, не будь ты по какой-то идиотской причине чрезвычайно важной шишкой. Запомни, ни с одним заложником так мило не обращались — просто веди себя как следует, и твоим дурацким дружкам на стене не придется за тебя беспокоиться. Понял?

— Чего тебе надо? — спросил я равнодушно.

— Мы хотим выбраться отсюда, пока эти чертовы машины-убийцы не вернулись. Нам нужен вездеход, который волшебницы-музы строят для тебя.

Игольник был по-прежнему прижат к моей шее. Случись что — и он бы тут же вышиб из меня мозги.

— Чья это гениальная идея?

— Давай-давай, топай, — услышал я в ответ. Свет все еще был неярким, и вокруг никого не было, но, как только мы миновали купола, к нам присоединились еще две вооруженные фигуры. Я не удивился, признав в них скаридских солдат. Они были единственными вокруг, кто не понимал, что только под защитой истоми они будут в безопасности.

— Тебе чертовски повезло, что ты сбежал в прошлый раз, — прошептал я ему. — Полковник уж очень жалела, что не пристрелила тебя. Она будет благодарна судьбе за второй шанс.

— Его не будет, — с оптимизмом заявил он.

В одном из туннелей нас ждала машина. Как я понял, кто-то из приятелей Финна уже объяснил Девятке, что они намерены сделать со мной, и та, очевидно, согласилась рискнуть. Видимо, я представлял для нее немыслимую ценность, раз она решила пожертвовать вездеходом, но не мной. Потом стало ясно — Девятка не интересовалась ни вездеходом, ни моим путешествием к Центру в реальном мире. Сбывалось то, чего я ждал и чего опасался.