– Но мы не хотели бы докучать вам, - с придыханием закончила мисс Карлайл.

– Докучать?
– Артур взмахнул рукой, возмущенный этим заявлением.
– Мне абсолютно нечего делать.
– Он почувствовал легкий укол совести, посмотрев на неразобранную кучу бумаг на столе, а потом его взгляд снова перескочил и замер на мисс Моултон, которая все еще сосредоточенно созерцала портрет. Абсолютно нечего, - убедительно повторил он.
– Я чрезвычайно рад тому, что могу услужить вам. Пообедаем в "Гуиди-Палас" - я уверен, вам там понравится. Потом, во второй половине дня...

– Боюсь, что весь сегодняшний день у нас уже расписан.
– Мисс Моултон, повернувшись к ним лицом, говорила холодно, не терпящим возражения тоном. Мы собираемся на острова Сан-Лоренцо и Сан-Пьетро, так что вам нет нужды беспокоиться. Но тем не менее мы вам очень благодарны.

Артур взглянул на мисс Карлайл:

– Но я думал... мама написала мне...
– Изумленный и смущенный выражением лица мисс Моултон, он замолчал.

– Я знаю, - кивнула старшая из женщин.
– Но что я могу поделать?
– Она бросила взгляд на свою компаньонку и беспомощно повернулась к Артуру.
– Она говорит мне, куда ехать, - и я еду вне зависимости от того, хочу того или нет. Что я могу поделать?

– Конечно ничего, - немного резко произнес молодой человек.
– По правде сказать, я и не подумал, что вы стали бы возражать. Когда вы можете позволить себе быть ведомой кем-то, кто...

Мисс Моултон посмотрела на него с нескрываемым подозрением.

– ...чьи вкусы ведут вас на Виллу Боргезе... {памятник архитектуры, где располагается музей итальянской живописи и скульптуры} - Артур усмехнулся, - которая вам больше чем просто понравится. Но я вас еще увижу?
– Он умоляюще взглянул на мисс Моултон, которая уже явно собралась уходить. Она на мгновение повернулась и посмотрела на него через плечо.

– Мы пробудем в Риме всего неделю, - помедлив, сказала она. Возможно, мы остановимся в "Ларосса".
– Кивнув и улыбнувшись, юная леди вышла, за ней по пятам следовала мисс Карлайл.

Артур в окно увидел, как они сели в легкий закрытый конный экипаж и уехали.

Ну и что, ведь в этом не было ничего необычного, так? Мало ли туристов, путешествующих по Европе, приходят в здание дипломатической миссии? И разве не все пожилые леди обзаводятся с компаньонками? И разве эти компаньонки - особенно в художественной литературе - не сплошь все хорошенькие? И еще...

Тридцать минут спустя Артур, потихоньку раздраженно ругаясь, вскочил со стула и принялся ходить взад-вперед по комнате.

– Я дурак каких поискать, - твердо сказал он.
– С какой стати меня вдруг заботит, пренебрежительно она относится ко мне или нет? Ну и что, что она сказала мне название их отеля? Что из того? Да и кто она такая, вообще? Компаньонка! Хотел бы я знать...
– Он в замешательстве замолчал.
– Я могу позвонить мисс Карлайл. Она очень милая леди. Очень. К тому же это будет приятно маме. Совершенно очевидно, что маме она нравится. Моултон, а? Может, кузина. А может, племянница. Хотел бы я знать, если она...
– Он опять замолчал и несколько минут постоял, внимательно глядя на угол своего стола, потом позвенел колокольчиком и, когда появился слуга, приказал подать ему экипаж. Через пять минут он уже командовал кучеру:

– Вилла Боргезе!

Если бы леди Черчхилл-Браун, которая в тот момент была озабочена судьбой своей дочери и выводила ее в свет столько раз, сколько это было возможно за короткий лондонский сезон, если бы она обладала сверхъестественными способностями, посредством которых могла бы проследить за передвижениями своего сына в последующие две недели, она была бы приятно удивлена и чрезвычайно довольна несомненным успехом ее плана, направленного на то, чтобы излечить его от пристрастия к безрассудным поступкам. Начальная стадия плана состояла в назначении Артура на дипломатическую службу. Как будто молодой человек, который плохо вел себя в Лондоне, вдруг кардинально изменил бы свое поведение, попав в Рим! Артур действовал так, как и предполагалось: в свойственной молодости безобразной манере. Конечно, леди Черчхилл-Браун об этом подозревала, поэтому могла ли она быть недовольной тем, что социальная активность ее сына в течение двух последующих недель ограничивалась встречами с мисс Карлайл - и с ее компаньонкой. Он невероятно долго созерцал Колизей в лунном свете; он посещал церкви, музеи, галереи и руины, с радостью изменив своим взглядам на все эти достопримечательности, он был безгранично благодарен мисс Моултон за ее объяснения и просветительскую работу, которой она любезно согласилась заняться; он обслуживал мисс Карлайл с беспримерным прилежанием и преданностью; за дневным чаем он сидел в уютных кафе, где умиротворенно беседовал о Габриеле Д'Аннунцио {(1863-1938) - итальянский писатель и политический деятель, яркий представитель декаданса} или вовсе молчал; и за все четырнадцать дней он ни разу не пересек моста по направлению к Удини! Последнее обстоятельство можно считать поистине чудом.

Надо было видеть его тогда, утром, по прошествии тех двух недель, сидящим в роскошно и со вкусом обставленной гостиной номера в отеле "Ларосса". В центре комнаты в беспорядке валялись сумки и чемоданы.

Артур пристроился на одном из них. В кресле возле окна расположилась мисс Карлайл, одетая в темно-синий дорожный костюм. Она сидела, выпрямив спину, ее руки покоились на подлокотниках. Леди была явно встревожена и поражена тем, чем поделился с ней Артур.

– Мне кажется, - помедлив, сказала она, - что вам лучше поговорить с мисс Моултон.

Последовала недолгая пуза, во время которой молодой человек нервно теребил в руках шляпу и поглядывал на дверь. Потом он решительно поднял глаза на мисс Карлайл.

– В таком случае, - произнес он, - я могу быть с вами честным до конца. Как бы то ни было, я спрошу ее, но сначала я хотел бы поговорить с вами. Дело в том, что я не могу позволить себе этого сейчас... Что касается меня, то тут сложностей нет, загвоздка в ней.

Я хочу знать, кто она и как долго вы с ней знакомы, ну и прочие подобные вещи.